Просто фантастика (продолжение)

Так о чем же было беспокоиться ей, принцессе Поднебесной? Монастырь стерт с лица земли, похотливой твари больше нет на этом свете, что же тогда гнетет душу и тревожит сердце?

Но мысли расплывались, а чувства теряли остроту, отступая перед сонным состоянием, что настойчиво овладевало Фуян от мягкого покачивания носилок и, должно быть, незаметно убаюкало ее. Потому что внезапно она, вздрогнув, очнулась, выдернутая из обволакивающего сонного дурмана твердой уверенностью, что та дрянь не погибла, слишком уж она не похожа на трепетных манерных девиц, которых нежат, холят и лелеют, оберегая от всего с колыбели.

Таких Фуян повидала при дворе немало. Едва влюбившись, эти избалованные барышни в сопливой сентиментальности сами бросались с обрыва от несчастной любви.

Фуян резко выпрямилась на шелковых подушках, что были уложены на сиденье, обитом бархатом. Она ясно поняла, от чего бесилась во время своей короткой встречи с низкородной девкой, посмевшей назваться супругой дома Лин. Принцесса не впечатлила свою соперницу.

Нисколько!

Низкую наложницу не тронули величие и властность императорской дочери, которое должно было ясно показать, что та всего лишь жалкая тварь перед ее высочеством. Но наглая глядела не с испугом и подавленностью. Не было в помине даже подобострастного почтения, что невольно выказывали простолюдины, ни затаенного восхищения от невиданной доселе роскоши, даже намека на грубое любопытство, а какое-то недоумением и даже… насмешливость. Неужели она, принцесса смешила эту девку?

И ведь как Фуян ни старалась унизить ее, втоптать в грязь, погрузить в понимание своей ничтожности, эта тварь не дрогнула, не поддалась.

Ей хватило смелости еще, и дерзить дочери императора с безупречной вежливостью. Такая как она слишком выдержана и крепка нервами, чтобы доведенная оскорблениями поддаться порыву растрепанных чувств и не опустить рук в понимании, что ее жизнь погублена прихотью сильнейшего.

Но ведь и шансов спастись у этой мерзавки не было. Она погибла, загнанная наемниками на скалу, откуда, не видя спасения, сбросилась.

Что стало единственно верным поступком, который она совершила в своей никчемной жизни – не мешать ей, принцессе.

Тогда что так тянет душу? Потеря печати? Да пусть она достанется демонам с ничтожной душой этой грязной совратительницы. Принцесса была достаточно цинична, чтобы не верить в никчемную сказочную мистику. В подобное начинали верить от безысходности, когда уже ничего не могли поделать ни в своей жизни, ни изменить судьбу.