Невеста из знатного рода

Рэн разомкнул браслет, и Хесо, в тот же миг шагнувший ко мне, перехватил мою руку и повел к выходу, произнося какие-то слова прощания за нас обоих. Я же не могла сказать ничего, потому что в глазах стояли слезы. Если бы я попробовала произнести хотя бы звук, то тут же разрыдалась бы — потому что теперь я знала, что Рэн все еще любит меня так же сильно, как я, и это ранило сильнее его ненависти и пренебрежения.

Я все-таки разрыдалась — уже в повозке, после того, как мы отъехали от ворот дома мага. Хесо было протянул ко мне руку, но я отшатнулась, бормоча:

— Нет, не трогай меня, Хесо, только не надо меня трогать…

Сейчас мне хотелось просто побыть одной.

Как же мне забыть Рэна?.. Если бы я могла больше никогда не видеть его, это, вероятно, случилось бы быстрее. Но если я останусь в столице, мы все равно будем сталкиваться… А в драконьей долине мне будут постоянно напоминать о нем другие мелочи — палочки для еды, персиковые деревья и даже сам Хесо.

Эта мысль посетила меня так внезапно, что я даже перестала рыдать. Точно! В Эггерионе поменяли законодательство, и я могу поступить в академию! Я могу стать магом. Я могу забыть Рэна и все, что со мной случилось. Я слабо улыбнулась.

— Мэй? — Хесо насторожился, заметив перемены в моем настроении.

Выпрямившись, я смахнула слезы с лица.

— Хесо, я.

Хесо, услышав эту новость, молчал, наверное, целую минуту, а потом уточнил:

— В Эггерион. Зачем?

— Я смогу выучиться на мага, — воодушевленно продолжила я. — Там мне все знакомо, и я не буду постоянно влипать в неприятности.

Чем больше я думала об этом, тем привлекательнее казалась эта идея: я буду жить возле университета, ходить на занятия… Возможно, у меня даже появятся подруги, и мы будем покупать пирожные в кондитерских и, смеясь, пить чай.

Хесо, однако, почему-то не спешил за меня радоваться: нахмурив брови, он сверлил меня взглядом в полумраке повозки. Неужели он так хотел кого-то учить? Но он сможет найти себе нового ученика! Думаю, поучиться у дракона захотят многие. Очередь выстроится до самого выезда из города, и кандидаты передерутся, выясняя, кто достойнее всех.

— Неужели тебе… незачем остаться? — наконец спросил он.