Невеста из знатного рода

Меня было прошиб холодный пот — в первый момент я подумала, что он празднует нашу с ним неудавшуюся свадьбу, но я тут же поняла, что речь идет о его свадьбе с первой женой, из рода Ширакава. Он, конечно же, позовет на пир и ее, и они будут сидеть во главе пиршественного зала и мило улыбаться, слушая тосты за свое счастье. Я подняла на Хесо дикий взгляд.

— Я не могу туда пойти, — мне едва хватало воздуха, и мой голос был еле слышен в тишине беседки. — Я не хочу присутствовать на этом пире!

— Мэделин, — я уже поняла, что дракон называет меня моим настоящим именем только тогда, когда собирается сказать что-то неприятное, и напряглась.

Он смотрел на меня серьезно и прямо. — Не буду обманывать, конечно же, маг будет выставлять напоказ свое мнимое семейное счастье и неземную любовь, и на этом приеме обязательно будет присутствовать его жена. Для тебя этот вечер будет испытанием. Но, — тут его губы изогнулись в тонкой, холодной улыбке, — кто сказал, что ты не можешь заставить его чувствовать себя так же, если не хуже?

Пальцы Хесо крепко сжали мою руку.

Они были ледяными, словно он окунул кисть в ручей.

— Рэн ввел тебя в заблуждение и пытался обманом сделать своей любовницей, а его жена пыталась убить тебя, — жестко произнес он. Я дернулась от такой прямоты и попыталась вырвать руку, но он лишь сжал пальцы крепче. — Теперь же он хочет заставить тебя страдать, хочет, чтобы ты признала, что была неправа. Скажи мне, была ли ты неправа? Или, может, ты жалеешь, что я увез тебя? Жалеешь, что освободила меня?

— Нет, — судорожно отозвалась я.

Я не жалела — я поступила так, как должна была. Рэн обязан понять, что я не могла стать второй женой. Я с трудом вырвалась из этого ужасного брака, причем таким образом, что даже император не мог обвинить его в неповиновении приказам, и вместо того, чтобы признать за мной право на выбор, он заставляет меня идти и любоваться на его жену. В сердце, там, где все это время была лишь боль, смешанная с толикой вины, медленно зарождалось что-то новое.

Холодный гнев.

— Заставь его жалеть, — шепнул Хесо.

В его глазах горело удовлетворение — он, несомненно, был рад, что в качестве ученицы ему достался такой податливый пластилин. Лепи, что хочешь. Это отрезвило — меня никогда не учили мстить. Наоборот, прощение в нашей культуре считалось высшей добродетелью.

— Я просто хочу, чтобы он снял браслет, — твердо сказала я и забрала наконец свою руку.

— Как хочешь, — вдруг согласился Хесо.