Живая, мертвая, влюбленная: Попасть на Некро

– Я не хочу просить и не хочу знать. Пусть все идет своим чередом, – и снова улыбнулась, только теперь искренне и мягко.

– Ну, скоро будем соседствовать, сестренка, – тоже повеселел бог самой неоднозначной силы во всех мирах.

– Упаси Всевышние! – ужаснулась такой перспективе я, – зато сейчас ты можешь пребывать в мирах живых сколько твоей божественности угодно. Силы-то невысвобожденной у меня теперь немеряно.

– Чем я и воспользуюсь. А пока, – он поднялся с кресла одним изящным движением, будто перетек, и подошел к кровати, на которой продолжала сидеть я.

– У меня есть подарочек для тебя, Ку-у-у, – так соблазнительно-сладко это мог произнести только сам Тьма.

И именно поэтому у меня зачесалась левая пятка – сигнал, что пора бежать.

– Кажется, ты что-то потеряла не так давно, – передо мной сверкнули белизной восемь клыков.

Тема залез коленями на кровать, вытянул правую руку и будто окунул ее в пространство. Та исчезла по самую кисть, а воздух вокруг пошел видимой рябью. Ох, что-то не нравится мне развитие событий.

– Или кого-то? – победно улыбнулся темный бог и рванул руку из подпространства.

– Вашу ж мать! – не сдержалась я.

И было от чего не сдержаться, ибо на руке моего братика, удерживаемая за шкирку, как проказливый кот, болталась моя головная боль. Точнее, больная печень.

– Ку?! – возопило тело, – да ты в конец охренела! – громко зарычал очередной брюнет в моей комнате.

Не долго было ему рычать. То ли у Темы рука устала, то ли характер паршивый сказался, но братик отпустил животинку.

– Да как ты вообще посмела забыть меня на Гринге? – о, очухался, хищный мой.

– Больше мне здесь делать нечего, – и с чувством удовлетворения от свершенной мести мой родственник самоудалился, оставляя сонную студэо наедине с ее личным кельпи.

Вот же хитрый жук. У него был план все это время.

– Эй, я с тобой разговариваю, Ку! – потребовал к себе внимания уже поднявшийся конь.

Он сейчас, конечно же, был в человеческой ипостаси, но это не мешало мне считать его животным, кем он наполовину и являлся.

Все те же узкие водянистые глаза с крестообразным зрачком, бледно-голубая кожа, длинные черные волосы с разными плетениями, камнями и ракушками в них и стройное, высокое и очень гибкое тело. Да, Палан остался самим собой. Даже синие штаны в овальных дырах, что больше открывали, чем скрывали, остались при нем. А из верха, как обычно, ничего.

Сильный, красивый, опасный хищник, и весь мой.