Синее пламя Юга

В старые времена клялись по-настоящему. Но заставлять двоих клясться на крови – любить и хранить верность до конца дней… особенно если это договорной брак, по воле родителей, особенно когда о любви изначально речи и не идет, это слишком жестоко.

Сейчас это просто слова. Но даже слова имеют силу.

У Отера в глазах мечутся чуть безумные отчаянные искры. Он клянется, словно прыгает с высокой скалы, не зная, достаточно ли глубоко внизу, не разобьется ли он. Я тоже не знаю.

Но обратного пути нет. Мы уже летим.

И я клянусь тоже.

А потом он целует меня. Легко, почти по-братски, едва коснувшись губами.

Зрители улюлюкают, веселятся, требуют целоваться еще.

– Потанцуем? – говорит Отер, подхватывает меня.

Слегка нетрезвый лютнист, и где только его нашли, ударяет по струнам, заводя веселую и слегка неприличную песню. У меня кружится голова.

– Ты теперь моя жена, – говорит Отер, обнимая меня.

У него теплые сильные руки. И хочется довериться ему… по крайней мере в танце. Это так легко. Рядом с ним кажется, что все будет хорошо.

* * *

– Если хочешь, если тебе нужно для начала привыкнуть ко мне, – шепотом говорит он мне в макушку, – мы можем просто тихо лечь спать.

Я натанцевалась так, что не чувствую ног. Я упала бы, если бы он не держал меня. Не нашла бы сил подняться, если бы он сам, на руках, не втащил меня по лестнице и через порог спальни. Если бы не обнимал так сейчас. Как-то совсем иначе теперь обнимал, и даже дыхание его менялось.

– А тебе не нужно ко мне привыкнуть? – сказала я.

Он засмеялся.

– Я уже, – шепнул, словно доверяя тайну, голос вдруг стал ниже и глуше.

Уже. Это я чувствовала.

Его руки поглаживали мою спину нетерпеливо, и шнуровку на платье – подхватывая пальцами тесемочки, на пальцы накручивая, но пока не распуская. Отер пытался держаться из последних сил.

Что ж, по крайней мере, в одном он точно не соврал, я нравлюсь ему как женщина. Так не сыграть.

Его сердце колотилось.

Он ждал моего ответа.

– Не хочу ждать, – сказала я. – Хочу сейчас. А то вдруг потом одумаюсь и пожалею.

– Поздно жалеть, – сказал он и потянул за тесемочки.

Я принадлежу ему теперь.

А он мне.

Подняла на него глаза. Его лицо оказалось совсем близко, его глаза, вдруг потемневшие, расширившиеся зрачки, огонь, полыхающий в глубине.

До дрожи.

Его губы осторожно коснулись моего виска… его теплое дыхание… и я невольно сама потянулась к нему. Прильнула. И обняла за шею, я хотела… просто не знала как…

– Ты ведь никогда не была с мужчиной, да? – спросил он.