Дорога чародейки

Его проводят, если проклятие видно «вторым зрением» как темная сетка с фиолетовыми и алыми искрами вложенной магии, а я видела только темные пятна на ауре. Может используем ритуал Мер’Тона? Усилим ее ауру до предела, чтобы она выжгла все лишнее?

Мы погрузились в профессиональный спор, а Рудий, подхватив на руки младшего сынишку, стоял поодаль с потерянным видом.

– Попробуем все по очереди, – решила Севила. Я только пожала плечами, сомневаясь в целесообразности таких мер. С магией Перворожденных нам не тягаться.

Один из сыновей Рудия по приказу целительницы расчистил место в самой большой комнате в доме, перенес спящую девушку в центр комнаты, и я принялась вычерчивать магическую звезду на полу мелом, повергнув Рудия в священный ужас, как мне показалось, перед таинством колдовства.

– Ох, мел-то от досок ни в жизнь не ототрешь, – запричитал гном, глядя на поругание его собственности.

– Или мел, или поцелуи, – поставила ультиматум я.

– Чертите, чертите, госпожа колдунья, это я так, – тут же пошел на попятный гном.

Младший из гномов заерзал на руках у отца.

– Какие поцелуи? – тут же прицепился он.

– Белоснежка проснется, если ее поцелует тот, кто искренне ее любит, – пояснила Севила.

– Я ее люблю! Я могу ее поцеловать! Или пусть Шарний целует, он умеет, – на голубом глазу заявило дитя.

Рудий выронил сына. Тот приземлился на ноги, благо падать было недалеко, и заскакал, как мячик, по комнате.

– Тарий, сынуля, – преувеличенно ласково заговорил старый гном.

– Не скажу, я обещал, – надулся от важности мальчишка.

– Что обещал? – коварно переспросила Севила.

– Что никомушеньки не растреплю, как Шарний с Белой челомкались под вишнями.

Рудий на мгновение застыл, а затем метнулся к двери со скоростью, которую никак не ожидаешь увидеть от грузного коротконогого гнома. Мы с Севилой еле догнали его на улице, но проще было остановить шестерку взбесившихся коней, чем побагровевшего от ярости приемного отца девушки.

Ворвавшись в помещение, в котором глаза слезились от жара, Рудий ухватил своего старшего отпрыска за ухо, и, не сбавляя скорости, поволок домой. Шарний шел покорно, как бычок, ухваченный за кольцо в носу, а в руке он нес здоровенный кузнечный молот. Что бы он там ни ковал, ему наверняка предстоит начинать работу заново.

Кумушки, все еще стоящие у колодца, были в экстазе от зрелища.