Дорога чародейки

Мы прошли в просторную комнату с длинным столом, две молодые гномки принялись сноровисто накрывать угощение, а Севила, уже бывавшая здесь и привыкшая к гномьему гостеприимству уволокла меня в угол к железному рукомойнику. Смыв дорожную пыль, мы уселись на отведенные нам места, а гном-проводник сел напротив. Он оказался словоохотливым малым, он без лишних понуканий принялся излагать суть проблемы.

– Зовут меня Крастий, я голове помогаю, взялся вот вас проводить да объяснить, что тут к чему.

Мы одобрительно закивали, и он продолжил.

– Явилась, значит, год назад к нам девица из ваших, длинноногих. Худющая, бледная да оборванная вся, мы ее за нищенку приняли и решили было гнать в три шеи, а то ходят всякие, а потом у нас куры пропадают. Да девица оказалась непростая, по повадкам да говору видать, что из благородных. И одёжа на ней истрепанная, да дорогая. Стали ее пытать, кто такая.

Я удивленно на него уставилась.

– За что пытать? – не поняла я.

– Пытать, говорю, откудава она к нам приблудилась, говорю, – непонятно пояснил гном.

– А просто расспросить не могли?

– Это и значит расспрашивать, – вмешалась в наш невнятный диалог Севила. – Продолжайте, уважаемый.

– Ну вот, а она ни в какую не признается, молчит, как каменная. Даже имечко сказать не соизволила, только прозвание ее и узнали, Белоснежкой сказалась. Ну и прижилась Бела у нас, поселилась у старого Рудия, свояка моего, у него хозяйка уже лет пять, как скончалась, осиротила шесть его сыновей. Стала Бела у него по хозяйству помогать, да к кузне ее привадили, всякие женские штучки мастерить научилась.

Потом призналась, что сбежала она из отчего дома из-за злыдни-мачехи. Ну дык чего ж, дело житейское, Рудий ее как дочь привечал, да и в слободке она своя стала, всегда приветливая, и поздоровкается, и как житье-бытье спросит, не забудет. Ласковая девка, носа не дерет, хотя и видно, что непривычная она к нашему житью.

– Ближе к делу, господин гном, – попросила Севила, видя, что рассказ заходит на второй круг.

– Что случилось-то?

– А вот чего, – насупился гном. Он так нахмурил брови, что они самую малость не дошли до его кустистой бороды. – Уснула она. Приходит Рудий домой, а там бадья с водой посереди хаты брошена, тряпка уже высохнуть успела, а на полу Белочка наша лежит, как мертвая, только перси чуть колышатся, дышит стал быть. Уж и будили мы ее, все соседи сбежались помогать-советовать, так ревел Рудий да все семейство его.