Дорога чародейки

Мы описали полный круг вокруг алтаря, прежде чем мне удалось сбросить туфли. Мраморный пол по ощущениям больше напоминал чистый лед, и я, лязгая зубами от холода, попробовала прочесть заклинание. Чертова нежить уже приноровилась к своему телу и ковыляла гораздо быстрее, не позволив мне закончить колдовство.

И некроманты, и светлые маги, и преподаватель покатывались со смеху, наблюдая за тем, как я белочкой взлетела на статую ангела. Я же старалась не задумываться, как высоко задралась моя юбка, и какой открывается вид снизу, просто пробормотала заклятие и выпустила стрелу магии точно в лоб зомби, топчущегося под статуей.

И тут до меня дошло, что самостоятельно спуститься с полуторасаженной статуи я не смогу. Романтический момент был безвозвратно потерян, поскольку герой моих снов ржал, как лошадь, вместе с остальными студентами. Кажется, моя любовная история на этом моменте и заканчивается, не успев начаться.

Зачет я все равно получила, хотя отсмеявшийся мастер Дрег ехидно посоветовал мне следовать не моде, а здравому смыслу.

После зачета студенты нестройной гурьбой побрели в сторону общежития. Я попыталась затеряться в толпе, но меня преследовали смешки, поздравления с выбором наряда и предположения о том, что же я собиралась делать с нежитью в таком виде.

– Я вам говорю, свиданки с зомбями – писк сезона, – балагурил мой одногруппник, Шорн. – Это ж идеальный кавалер: всегда молчит, налево не ходит и никогда не бросит.

К счастью, на улицах Вышеграда были проблемы с освещением, поэтому никто не заметил, как сильно я покраснела от стыда и смущения. Не так я ожидала закончить эту ночь.

– Не обращай внимания, – посоветовала моя подруга Миандра. – Завтра об этом забудут.

– Как же, – пробурчала я. – Будто не знаешь, как наши любят издеваться, им только повод дай – вовек не отстанут.

– Завтра кто-то еще облажается, и о твоих посиделках на голове ангела все забудут, – попыталась утешить меня подруга.

– И этим кем-то опять буду я, – немедленно последовало мое пророчество. Ясновидение тут не при чем, я основывалась на жизненном опыте. Ми только вздохнула. Ее оптимизм был несгибаемым, а вера в лучшее – прочнее закаленной стали, и никакие свидетельства о неприглядной природе реальности не могли ее разубедить. В глазах Миандры я была законченной пессимисткой.