Дорога чародейки

Мне стоило бы отправить им весточку, тогда Пинс приехал бы за мной сам, и мне не пришлось бы тратиться на наемный экипаж, но я хотела устроить им сюрприз.

И сюрприз вышел на славу, если судить по вытянутым лицам разбуженных Пинса и Марики. Я торопливо обняла их обоих, подхватила свои сумки, на долю секунды опередив Пинса, и сказала вместе с широким зевком:

– Утром, все утром, спать хочу, помираю, – и утопала наверх, в свою комнату. Марика постелила свежее белье, пока я переодевалась и умывалась, так что я рухнула в постель уже в полусне.

Утро разбудило меня птичьим щебетом и ласковыми солнечными лучами, которые освещали ничем не занавешенное окно. Может, Марика унесла шторы в стирку? Мой взгляд перескочил на темный квадрат на обоях на месте некогда висевшей там картины с горным пейзажем. Картина тоже в стирке? Шкаф был на месте, но ночной столик исчез, вместе с ковром – я каким-то образом вчера не заметила, что иду по голым доскам пола. Я вышла в коридор и поняла, что ограбили не только мою комнату: отсутствовали портьеры, картины, половина мебели.

– Пинс!!! – как пожарная сирена, завыла я. – Марика!!!

– Госпожа? – выглянула аккуратно причесанная и совсем не сонная, несмотря на ранний час, голова Марики.

– Марика, что?.. Там… и ничего! – выдохнула я.

– Госпожа, неужели молодой господин вам не сказал? – брови Марики поползли вверх и встали домиком в выражении крайнего изумления. Примерно ту же гримаску я видела на ее лице прошлой ночью, как будто я не могу приехать домой в неурочное время.

– Не сказал что? – не поняла я.

– Вам лучше присесть, – решила она. – Или сначала хотите позавтракать? Лучше на сытый желудок узнавать…

– Узнавать что? – с возрастающей тревогой переспросила я. Происходящее мне не нравилось все сильнее и сильнее. – Марика, мне не нужно садиться или заедать стресс, лучше говори все, как есть.

– Ох, госпожа, вы же так любили «Цвет вероники», – печально вздохнула экономка. – Но ваш брат продал имение два месяца назад.

Марика была права, мне стоило присесть. Я далеко не нервная барышня, у которой при себе всегда пузырек с нюхательными солями, за время учебы мы анатомировали трупы и ассистировали при полостных операциях, я изгоняла призраков и духов до пятого уровня включительно, а эти сволочи умели шарить в мозгу человека и вызывать неприятные галлюцинации. Я считала себя тертым калачом, но в эту минуту в глазах у меня потемнело, а ноги подкосились.