Дети Асмеи

К закату облака почти рассеялись и та самая «лента», о которой говорила няня, предстала перед ними. Дорожка в горах виляла то влево, то вправо, и от этого склон и вправду казался водой, по которому, струясь на перекатах, извивается лента. Теперь была видна вершина – ее действительно частично покрывал снег.

Часть 2. Молоко

Вершина открылась в своей полной красоте лишь тогда, когда Векс и Талия ступили на плато. Последние несколько часов они вели лошадей и уже начали думать, что до заката не успеют, но последние лучи заходящего солнца осветили зеленую поляну, обрамленную невысокими кустарниками.

Налюбовавшись видами своего пути сверху, Векс поторопил Талию пройти дальше, и уже в полной темноте они подошли к совершенно круглому озеру. К нему нужно было спуститься. Скорее всего, в сезоны дождей озеро становилось более полным, а сейчас, там, где весной была вода, густая трава.

Лошади пили долго. Останавливаясь, они осторожно осматривались, поводили ушами, потом снова опускали головы и жадно пили.

Талия последовала их примеру и улегшись на грудь, нависла над ровной поверхностью воды. Луна отражалась в ней, словно в зеркале.

Векс принес ветки, потом сходил еще раз и принес вторую большую охапку. После этого он вынул из мешка завязанную в тряпку небольшую сеть, и, положив в нее небольшой камень, бросил в воду. Оставшуюся в руке веревку он привязал к молодому, слабому еще деревцу, которое, скорее всего, принесли сюда птицы маленьким семенем, но на этой высоте у него не было шансов.

Заварив травы в котелке, брат с сестрой молча пили настой. Ноги гудели, желудок урчал, потому что последние сутки они ели ягоды, которых было мало даже для того, чтобы чуть отбить голод.

— Утром будет рыба, - Векс произнес это так уверенно, что Талия улыбнулась. Благо, он не видел ее лица. Голова ее лежала на его коленях. Тепло костра и плаща, которым брат укрыл ее плечи и ноги, а также усталость быстро сделали свое дело.

Не проснулась она и тогда, когда Векс аккуратно положил ее голову на мешок и прикрыл с головой вторым плащом.

Туман стоял такой, что, пробежав в нем пару минут можно было считать, что ты искупался. Он знал об этих высотах только одно – ни шагу вперед, пока не увидишь перед собой края горы так четко, что сможешь определить сколько до него.

Ставшие сырыми ветки загорались неохотно, и он вспомнил о тех, что бросил себе под спину. Они быстро загорелись, потрескивая влажными концами. Урчание в животе становилось невыносимым.