Счастливы обладающие

— Говории про глаааз! Про потерянныыый глаааз!

Титан устало водил одним глазом, смотря то на Аида, то на Гиеса. В этой тьме покоилась такая страшная мука, что царю мертвых на миг сделалось не по себе.

Пленник вздохнул, а затем вдруг улыбнулся. Голос его звучал достаточно тихо, приглушенно даже.

— И что же мне за это будет?

— А чего ты хочешь? — Аид завел руки за спину, готовый к переговорам. Он знал, что всё пройдет не так гладко, как хотелось бы.

— Чего же я могу хотеть? Отпусти меня на землю.

Гиес гневно возразил.

— Не бывааать, хииитрый Урииий!

— Отчего не отпустить? Отпусти меня, Гиес, а юный принц сразится со мной, там на поверхности. Мне терять нечего, хоть взгляну на мир. А юный Аид разве усомниться в своей воинской силе? Я помню, как он несся по полям сражений, устрашающий, словно дикий зверь. Старший из братьев, старший из сыновей царя Крона! Сильнейший наследник трона!

Аид усмехнулся, годы заточения не подточили хитрости Урия, знал, что говорить.

Гагатовый глаз впился в мужчину. Каким же жестоким было его лицо.

— Твой отец боялся тебя больше всех.

Вновь заныли старые раны в душе повелителя мертвых. Всё сложнее ему становилось владеть собой, когда призраки прошлого оживали на глазах, а старые несчастья казались вновь свежими, не пережитыми.

— Что ж. — Молвил Аид. — Я приму твое предложение, если достопочтенный Гиес согласится на это. Мы сразимся с тобой у входа в Тартар, на земле, среди гор.

Глаз существа засиял надеждой, которая тронула бы и самое жестокое сердце.

— Да. — Продолжал юный принц. — Ты снова увидишь горы. Аид всегда держит свое слово. Что же ты скажешь, Гиес?

— За то, что не забыыыл меняяя, за то что уважииил соглашуусь! Толькоо одногоо попрошуу взамеен. Приходии ко мнее иногдааа!

Аид ужаснулся в душе, но согласился. — А теперь, — обратился он к Урию, — говори про глаз, и не тяни.

Титан вздохнул снова. Из его горла вырвался крик, крик тоски по прошлому.

— Это Крооон! Крооон! Я был весел и в хмеле, был праздник. А Крон пришел от проклятых мойр.

Что сказали они ему? Откуда мне знать! Однако он был печален, а я был в хмели, весел. Ел и пил. — Он вновь заорал пронзительно, но затем успокоился. — Он обманул меня, сказал, что ценит больше всех других, сказал, нужна моя помощь. Сказал, назначит главнокомандующим, если выполню просьбу. Глаза мои были чистой силой! Дар матери, видящие сквозь пространства, сквозь горы и толщи земли. Один взгляд заставлял воинов подчиняться моей воле! — Он закричал снова.