Счастливы обладающие

Аид стоял позади неё, и судя по всему наблюдал какое-то время, прежде чем обозначить свое присутствие. Девушка поднялась. Перепачканная в земле она чувствовала себя неловко, но постаралась скрыть это, гордо выпрямившись и изобразив улыбку.

— Каждую нашу встречу, ты появляешься из ниоткуда. И исчезаешь так же неожиданно.

На нем как водится была черная одежда, на плечи накинут тяжелый плащ, лишь немного украшенный серебром. Если могущество Зевса виделось броским и показным, то его брат предпочитал не демонстрировать свое величие излишними внешними атрибутами.

По крайней мере, так казалось его племяннице. И ей это нравилось, нравилось его изящество и необъяснимая сила, сквозящая в каждом жесте. Хотя его беспечный вид вызывал злость и негодование, ведь она никак не могла изменить то, что находится здесь по его воле.

Он подошел вплотную.

— Ты бы желала видеться чаще?

Персефона отступила на шаг.

— Я бы желала воды. — Она вновь опустилась к дереву и аккуратно провела рукой по тонкому стволу. — Той, что я беру из озера недостаточно, она…мертвая.

Мне нужна живая вода, как на земле, или в подземных реках, они тоже подойдут.

Аид не сдвинулся с места, и ей стало еще более неловко, поскольку приходилось смотреть на него снизу вверх.

Он завел руки за спину и слегка нахмурился.

— Разве Гипнос не показывал тебе мои купальни? Там протекает источник.

— Я видела купальни, но не источник.

Он протянул ей ладонь.

— Идем.

Этот жест вызвал необъяснимую радость, но она тут же осекла себя.

Они пошли по садовой дорожке к замку.

— Где ты был всё это время? — Отчего-то рядом с ним она уже не впервой не успевала обдумать мысль, прежде чем произнести слова. Почему бы ему отвечать на её вопросы? Но пути назад не было. Она напряженно наблюдала за его реакцией, но он только улыбнулся, в холодных глазах блеснули огоньки.

— Рядом с тобой.

Она нахмурилась.

— Пытаешься смутить меня, словно глупую юную нимфу.

Он рассмеялся язвительно.

— А ты считаешь себя умудренной веками богиней? — Он внезапно остановился, притянул её к себе и приблизил свои губы к её, едва не касаясь их.

— Разве у меня плохо выходит смутить тебя?

Персефона не двигалась, и не отводила свои лучистые зеленые глаза от его ледяных и бездонных.

Надеясь, что он не замечает её дрожи, она ответила уверенно:

— Совсем неплохо. — Правда, произнесенная с достоинством как-никак лучше очевидной лжи. Не стоило ставить себя в такое положение.

Он лишь улыбнулся и потянул её дальше.