Связанная с драконом

Она закружилась вокруг моей подруги, постепенно растворяясь в пространстве. Когда исчезла совсем, медиум отпустила лицо Наташи и приподнялась на локтях.

— Думаю, на сегодня хватит, — невозмутимо добавила она.

Будто ничего и не было! Странно... И подруга вела себя непривычно — уставилась в пол, словно избегает смотреть на меня. Или действительно избегает?..

И тут меня осенило — она боится…

Но это не я оттолкнула Мериду! Не моя это сила! Так хотелось ей все объяснить, но отчужденное выражение напряженного лица Наташи дало понять, что сейчас не время.

Пусть сначала успокоится. Переварит информацию.

Мы спешно покинули дом шаманки и, добравшись до машины, тут же забрались внутрь. Я завела автомобиль, включила печку на полную мощь и, когда мы выехали на автостраду, взглянула на подругу. Та сидела, отвернувшись от меня, вперившись в проносящуюся за окном черную громаду придорожной лесополосы.

Всю дорогу мы так и не проронили ни слова. В салоне играла тихая музыка, но уверена, ни одна из нас ее даже не слышала.

Мы раз за разом перекручивали в голове то, свидетелямичего стали в этот вечер.

Глава 2. Кто там говорил, что смерть носит с собой посох и любит надевать плащи?

Спустя несколько часов, за которые мы ни разу не сделали остановки на отдых, не считая пяти минут на бензоколонке, мы подъехали к Наташкиному дому.

— Спасибо, что подвезла, Тай. Прости, но это для меня уже слишком… Спокойной ночи, — сухо сказала подруга и второпях выбралась из машины.

— Наташ! — окликнула ее я как раз перед тем как она собралась захлопнуть за собой дверцу.

Девушка переступила с ноги на ногу. Снег под ее сапожками хрустнул. А с ним — было такое чувство — словно треснула и наша дружба.

Моя спутница так ни разу на меня и не взглянула, как будто наказывала за что-то. Я собралась с мыслями и, надеясь, что она все же услышит меня и перестанет себе надумывать невесть что, уверенно заявила:

— Клянусь, это не я ее так толкнула!

Внутри меня собиралась буря, я всем сердцем ощущала, что такое отношение ко мне несправедливо.

Вопреки решению дать ей время поразмыслить над произошедшим, я больше не могла сдерживать ядовитое чувство горечи, отравлявшее меня. Оно пыталось вырваться с той самой минуты, как я предположила, что Наташка, возможно, боится меня… Не в силах терпеть, спросила:

— Ты веришь мне?

На слове «веришь» голос надорвался, переходя в жалобный хрип.