По ту сторону Алой Реки 2. Потерявшие судьбу

Мир Востока еще не принял четких очертаний у него в голове, но кое-что царапнуло слух.

— А бедняк может разбогатеть?

Айри не поняла вопроса, переспросила.

— Может бедный человек заработать столько, чтобы перестать быть бедным?

— Пускай зарабатывает, если хочет, — пожала плечами Айри. — Здешний хозяин родом из трущоб, беспризорник. Теперь у него большой дом и высокие столы.

— Почему тогда люди остаются бедными?

Айри надолго задумалась. Девушка принесла чайник, чашки, блюдо с халвой и прочими сластями. Разложив все по столу, она поклонилась и ушла.

Проводив ее взглядом, Айри сказала:

— У каждого своя судьба. Одни чувствуют силы изменить ее, другие — нет. Последних больше. Кроме того, бедняку очень легко… — Айри помолчала, чувствуя, как остатки солнечного настроения растворяются в алых глубинах. — Очень легко потерять судьбу.

Последние слова она произнесла шепотом, боясь, что голос подведет: задрожит или сядет. Хотя бы руки не дрожат, поднимая чайник.

В тишине Айри разлила по чашкам странного цвета напиток.

Левмир следил за ее действиями с любопытством. Чай, молоко, какие-то белые кусочки вроде масла.

— Разве чай не должен быть коричневым? — поинтересовался Левмир.

— Это зеленый чай, — сказала Айри, протягивая чашку. — Он лучше утоляет жажду, придает сил.

Левмир с сомнением посмотрел на бежевую густую смесь, которая почему-то именовалась «зеленым чаем». Айри глотнула из своей чашки, лицо ее осветилось улыбкой. Левмир никак не мог понять, что управляет настроением этой девчонки. Одни фразы едва не доводят ее до слез, а глоток «зеленого» чая, кажется, осчастливил до глубины души.

Левмир отхлебнул из чашки и чуть не выплюнул все. Вкус даже не сравнить ни с чем: мягкий, острый, сладкий, и все это не сразу, а какими-то волнами.

— А почему тебя так напугала сурия? — спросила Айри, взяв с блюда пересыпанную сахаром лепешку.

Левмир немного свыкся с необычным вкусом, но посматривал с опаской на сладости. Вопрос Айри заставил его содрогнуться.

— Сурия не меня напугала.

Айри смотрела ему в глаза, ожидая продолжения, но Левмир молчал.

Ненавидел себя за это угрюмое молчание, понимал, что глупо обвинять Айри в произошедшем. Но рана в душе становилась все страшнее, и он не мог сохранить всю боль внутри. Пока еще не находилось слов, чтобы самому себе объяснить ужас, охвативший бессмертную его часть в сурии.

Айри поставила чашку на стол. Кровь отхлынула от лица, ладонь прикрыла губы.

— Прости, — прошептала княжна. — Я даже не задумалась о проповеди.