Крылья за спиной

Странные, доселе неиспытанные чувства вскружили девушке голову, но ровно до того момента, как Ранек подтолкнул ее к входу в сарай с сеном.

– Не надо, – сначала слабо, а потом все увереннее говорила девушка.

Ничего, кроме собственной чести, не могла она принести в дар мужу, если таковой все-таки найдется, а Ранек о браке не говорил. Даже о том, что она ему нравилась, ни разу не обмолвился.

– Пусти! Ну, кому говорю?

Она попыталась оттолкнуть его, но парень будто не слышал ее слов. Повалил на охапку сена, прижав всем весом своего тела.

Проворные сильные руки тут же нырнули под платье девушки, коснулись обнаженной кожи. Мира только плотнее сжала ноги, продолжая наносить беспорядочные удары по спине парня. Впрочем, они вряд ли причиняли ему боль, скорее неудобство.

– Нет, не надо, пожалуйся!

– Ладно тебе! Для кого бережешь себя? Я хоть ласков буду, а другой и не посмотрит, что ты еще девица. Глядишь, самой понравится, еще бегать за мной станешь.

Вспомнились рассказы кухарки о том, что парень не одной женщины не пропустил, даже рябую дочь кузнеца приласкал.

Да так приласкал, что это уже стало заметно всем в селении. Она-то, глупая, не верила до последнего.

Девушка металась под ним, сопротивлялась, кричала. На крик прибежал внук тетки, а следом и она сама пожаловала.

– Быстро прекратите тут свои непотребства! – воскликнула она, уперев руки в бока. - Баб тебе мало, еще и девок портишь?

Ранек неохотно поднялся, отправил рубашку и вышел, насвистывая незамысловатую мелодию, будто не о нем шла речь.

Мира, красная как весенние маки, одернула платье и, не поднимая глаз, прошептала:

– Спасибо!

– Ладно бы мужик приличный, а то так, прохвост, ни кола, ни двора, а ты и рада! Как собака за лаской побежала, руки лижешь!

– Тетя, я не хотела, не думала, что он так...

Мира снова расплакалась, а Сильма вместо того, чтобы успокоить ее, хлестко ударила по щеке.

– Вперед наукой будет, перед кем подол задирать!

Слова били больнее, чем оплеуха, которую получила девушка. Она закрыла лицо руками, но все никак не могла успокоиться.

– Вся в мать свою непутевую пошла, – поддакнула старшая невестка.

– Молчи, дура, о чем не знаешь! – воскликнула она.

– А что я? Все знают, что мать ее гулящей была, и дочь такой же выросла.

Сильма развернулась к невестке и отвесила ей такую же звонкую пощечину, как и племяннице ранее.

– За собой смотри да за своим мужем! От хорошей жены мужик гулять не станет.

Рина промолчала, видно чувствовала за собой какую-то вину.