Южная роза

— Я не слишком разбираюсь в облигациях, у меня для этого есть маклер. Но если Алекс говорит, что дело стоящее — я бы ему поверил. Уж в вопросах зарабатывания денег он точно даст мне фору, — усмехнулся Винсент.

Синьор Миранди уже давно вышел из игры, едва только ставки поднялись выше ста сольдо, но он ещё некоторое время сидел за столом, расспрашивая Форстера о выгоде некоторых вложений. А когда он, наконец, ушёл, Винсент вернулся к прерванному с его появлением разговору.

— Так, значит, она тебя разыграла? И поделом тебе! Говорил же — не лезь! И готовь ящик вина, мой друг — ты почти проиграл, — он с усмешкой бросил карту метким движением, а затем добавил негромко, глядя на задумчивое лицо Форстера.

— Между прочим у меня три тройки, если ты вообще замечаешь, что происходит за столом.

— А ты, как я вижу, доволен? Не рано ли сбросил меня со счетов? — ответил Форстер с сарказмом, беря из колоды две карты. — Ещё один день, Винс. У меня есть ещё один день. Хотя… в последний момент она всё-таки струсила, эта синьорина Миранди.

Так и не сказала, что это был «Овечий король». А я думал — она смелее.

— Ну, видишь, зато твоя честь не пострадала. Никто же не понял.

— Пострадало самолюбие, Винс. Видел бы ты лицо Корнелли… Щенок просто лоснился от превосходства.

— Забудь. Ты же помнишь, о чём я предупреждал тебя в первый день?

— «Просто терпи их презрение молча — и всё получится» — ты об этом? — спросил Форстер тихо, чтобы не услышали остальные, и положил четвёртую карту.

— Как же, помню! Я и терпел всё, как ты просил. И я не в претензии к синьорине Миранди, хотя она меня невзлюбила — это факт. Но с ней мы ещё подружимся — даю слово. А вот щенку Корнелли ногу я всё-таки прострелю.

— Подружитесь? Бог с тобой, Алекс! Не испорти всё. Я ведь тебя предупреждал — держись подальше от этой синьорины.

— Да я же не спорю. Что поделать, раз я не в её вкусе. Хотя ты рано списал меня со счетов, а ну как завтра мне удастся растопить её сердце?

— Боюсь, как бы она совсем не растопила твоё, Алекс! — усмехнулся Винсент.

— Ты шутишь? — Форстер коротко рассмеялся. — Если бы не ящик вина, Винс, я бы уже и думать о ней забыл.

— Уж я надеюсь, — произнёс Винсент без всякого оптимизма в голосе, — и мой тебе совет — Корнелли трогать и вовсе не думай! Его отец нынче в большом фаворе при дворе.

— Как скажешь.

Спорить с синьором Грассо Форстер не собирался. И говорить ему о том, что думает — тоже.