Южная роза

Там полегло немало наших солдат…

— Форстер прятал их у себя? Но… он же королевский офицер? Я слышала, он служил в Бурдасе, зачем ему помогать повстанцам? — спросила Габриэль с сомнением.

— Дурное дело — не хитрое, синьорина. Вы знаете, что его отец участвовал в Восстании Зелёных плащей? И его дядя до сих пор прячется где-то там, в горах, с остатками бунтовщиков устраивает засады и налёты на наши гарнизоны. И, кстати, Форстер давно уже не королевский офицер — его разжаловали.

— Его отец был повстанцем? — удивилась Габриэль.

— Да, это так. Его отца — старого Форстера, как раз и вздёрнули на виселице за это, простите синьорина, что приходится говорить вам такое, — произнёс задумчиво капитан Корнелли, — потому мне было странно увидеть его здесь. Видимо, он крепко наступил на горло своей гордости. Но знаете, как говорят про таких: «Утренняя молитва — овцам, вечерняя — волкам». Вот и Форстер, похоже, из таких приспособленцев. Все эти Форстеры — волки в овечьей шкуре, как бы они ни притворялись, что присягнули королю, всё равно, смотрят в лес и проповедуют свою богомерзкую магию.

— Что значит проповедуют магию? Расскажите, капитан, это жутко интересно! Вы, наверное, видели столько всего необычного, пока служили там! — спросила Габриэль с восторгом.

Восторга она на самом деле не испытывала, но мужчины любят, когда женщины восторгаются чем-нибудь, в чём те преуспели, а Габриэль любопытно было узнать кое-что о Форстере.

— Все эти гроу — дикари, синьорина, — ответил капитан, которому было приятно такое внезапное внимание со стороны красивой девушки, — они живут кланами в своих замках и поклоняются духам гор. У каждого клана есть свой родовой дух — какой-нибудь зверь или птица. Волк, медведь, олень — да кто угодно! Вон, у Форстеров это беркут — большой горный орёл. У них есть заповедные места, какие-то священные рощи или скалы, всякие суеверия, приметы, капища с идолами, и они могут вселять свой дух в любого зверя, или зверь может вселяться в них.

— Вселяться в зверя? — удивилась Габриэль. — Разве такое возможно?

— Я не хочу пугать вас, синьорина, всякими страшилками о местных поверьях, но там и правда происходят иногда странные вещи. А горцы верят в это всё свято, я же говорю вам — дикари. Знали бы вы, сколько мы сожгли их жутких идолов и священных мест! Вон у того же Форстера на заднем дворе растёт огромный дуб.