Южная роза

Её окружало не меньше дюжины девушек, каждая из которых думала лишь о том, что коже синьоры Арджилли, похожей на печёную грушу, не поможет уже никакая грязь, и что старой карге давно пора думать о душе, а не о том, как улучшить цвет своего лица. Но вслух сказать то, что думают, юным созданиям было непозволительно. Они должны были стоять, восхищаться чудодейственным эффектом и слушать этот рассказ со всем вниманием, на какое были способны.

— Касается меня? Ты о чём? — спросила тихо Габриэль, чтобы её не услышала старая синьора.

— Ты заметила вон того господина, что стоит рядом с синьором Грассо? — прошептала Франческа и скосила глаза влево, всем остальным своим видом выражая крайнюю заинтересованность в рассказе о том, каким слоем грязь следует накладывать на лицо.

И Габриэль сразу же поняла, о ком идёт речь. Конечно, она заметила наглого надменного господина, который, не будучи представленным, позволял себе недвусмысленные взгляды и усмешки. Она видела его впервые, и, судя по чертам его лица, он был приезжим, хотя странно, что синьор Грассо не объяснил ему, как полагается вести себя в приличном обществе.

— Конечно, заметила. Трудно не заметить такого невоспитанного синьора, — прошептала в ответ Габриэль.

— Он вовсе и не синьор! Его зовут Александр Форстер. И он гроу! А знаешь, чем он занимается? — заговорщицки спросила Фрэн и тут же, не дождавшись ответа, выпалила: — Он разводит овец!

— Овец? — Габриэль сжала губы, чтобы не рассмеяться.

— Это ещё не всё! — и Фрэн быстро выложила, что ей удалось узнать о загадочном северянине.

— Говорили обо мне? — удивилась Габриэль. — С какой стати?

— Селеста всё подслушала. Этот наглый господин ищет себе невесту среди бари, — взволнованно зашептала Фрэн, — и он сказал, что сможет купить любую девушку, потому что у него сто пятьдесят тысяч ливров годового дохода. И что тебя он может заполучить всего-то за дюжину шляпок и туфель.

— Что? — Габриэль едва не поперхнулась пуншем. — Меня? Заполучить за дюжину шляпок? И он такое сказал при Селесте? Пречистая Дева!

Она повернулась к кузине, и на её лице уже не было улыбки.

— Они её не видели, она сидела на скамейке вон там за статуями, — горячо шептала Фрэн, — в общем, она не всё слышала, но этот Форстер считает, что, раз он богат, то любая девушка сотрёт туфли от счастья, танцуя с ним балу. Как-то так он выразился.