Южная роза

— Там какой-то зверь!

— Волк? Здесь? Пффф! — фыркнула женщина и добавила, успокаивая лошадь. — Тихо! Тихо, Фрия!

— Синьорина Миранди? Ба! Так это вы шастаете тут вдоль озера, как дева-утопленница в темноте, и пугаете людей? — раздался насмешливый голос Форстера.

— Я не… шастаю, — выдохнула Габриэль.

Спутница Форстера достала из кармана огниво, отцепила от седла фонарь, зажгла и подняла вверх, чтобы посветить Габриэль в лицо. А в другой руке у неё блеснуло лезвие кинжала.

— Ну, и где этот зверь? — спросила она, оглянувшись и осветив дорожку.

— Не шастаете? А что же вы делаете тут ночью, синьорина Миранди? — спросил Форстер, тоже соскакивая с лошади.

— Я шла с прогулки. О, Боже! — прошептала она, потому что в пляшущем свете фонаря в кустах показалась чёрная голова.

Из темноты вынырнул огромный мохнатый пёс, гораздо больших размеров, чем те собаки, которых Габриэль видела в усадьбе, и она отшатнулась, почти прижавшись к лошади. А пёс поднырнул под руку Форстера и присел рядом, вывалив из пасти длинный розовый язык.

— Так это и есть тот страшный зверь? — улыбнулся хозяин и потрепал пса по голове. — Знакомьтесь,это Бруно. Бруно, это Габриэль Миранди, деликатная синьорина-южанка. Вы уж простите, что он вас напугал — у Бруно плохие манеры, он горец, как и все мы. Иди, познакомься.

Пёс потянулся, понюхал замершую на месте Габриэль и лизнул ей руку, словно извиняясь.

— Синьорина Миранди, позвольте представить — это Ханна. Ханна, это наша гостья, — произнёс Форстер, указывая на Габриэль.

Ханна покосилась на гостью неодобрительно и, полностью проигнорировав приветствие, спросила, пряча кинжал в ножны:

— Что делать-то, хозяин? — и подняла фонарь, посветив в лицо Форстеру.

— Отведи лошадей, фазанов — на кухню, а я провожу синьорину Миранди. И дай фонарь, — коротко скомандовал он.

Только сейчас Габриэль заметила, что лошади навьючены, к сёдлам приторочены ружья и по бокам свисают, привязанные за лапы, разноцветные птичьи тушки. А мессир Форстер одет не как столичный щёголь, а как самый настоящий гроу: из-под стёганого жилета выглядывает воротник грубой льняной рубахи, а поверх наброшен длинный кожаный плащ с огромным воротником из овчины, свисавшим чуть ли не до пояса.

Прикрыв рукой глаза от света, Габриэль охватила взглядом Форстера со спутницей и, начав понемногу приходить в себя, поняла, что всё ещё держит в руках цветы, правда, после сумасшедшего бегства от них мало что осталось.