Южная роза

И именно это обстоятельство, признаться, сильно её беспокоило — ей казалось, что к их предстоящей поездке «этот гроу» приложил свою руку. Но через несколько дней мессир Форстер неожиданно явился сам, сразу же после полудня. Он был, как и в прошлый раз, безупречно одет и весьма учтив — извинился трижды, сказав, что пришёл к синьору Миранди.

— Хозяин в университете, мессир, и лучше вам было бы искать его там, — ответила Кармэла, перегородив вход своим массивным телом.

— Я как раз оттуда и разминулся с ним. Мне сказали, синьор Миранди отправился домой.

Могу я подождать его здесь? — с этими словами он протянул Кармэле коробку, перевязанную атласными лентами. — А это… не спаржа, конечно, но было бы невежливо с моей стороны прийти в гости и оставить вас без внимания.

И, разумеется, против пирожных из кондитерской мэтра Эспозито сердце Кармэлы устоять не могло. Да и как было устоять перед нежнейшим розовым кремом, в недрах которого прятались кусочки бисквита, пропитанные сладким вишнёвым ликёром?

Кармэла оглянулась, ожидая увидеть укор в глазах хозяйки, но Габриэль в коридоре не было, и истолковав это обстоятельство в свою пользу, она произнесла как можно громче:

— Ну, раз синьор Миранди сказал, что вот-вот будет, то вы, конечно, можете подождать его в гостиной.

Чаю? — служанка медленно отступила назад.

— Я бы не отказался, да и вы умеете готовить его отменно, хочу заметить, — Форстер снял шляпу и вошёл внутрь.

Под напором этой неприкрытой лести Кармэла тут же сдалась, улыбнулась смущённо и, как кошка с добычей, поспешно скрылась с коробкой на кухне.

А когда появилась Габриэль, мессир Форстер уже расположился на том самом продавленном диване, за который ей в прошлый раз было очень стыдно.

Приветствие получилось сдержанным и холодным. Кроме Габриэль в доме находилась только Кармэла, да и та пряталась от хозяйских глаз, нарочито гремя посудой, а мессир Форстер пришёл без приглашения, и это, по сути, являлось довольно неприличным. К тому же, служанка всего лишь незамужняя женщина, хотя и старше хозяйки.

Но не выгонять же на улицу «этого гроу»?

Отца нет дома, и она как-то должна занять гостя до его прихода. Габриэль вспомнила последний разговор об их гостиной и клопах, фазана, спаржу и их странное прощание. И вот сейчас он снова сидит, вытянув ноги на полкомнаты, и молча её разглядывает. Ей было так неловко, что она не знала, чем занять руки. Присела на краешек кресла и взялась за вязание, но спускала одну петлю за другой и путалась в нитках.