Карточный домик для Евы. Часть 1.

Узнаю риторику отца.

– Деление людей по признакам - низко.

– Естественный ход вещей, – поправил душеприказчик. – Любой дар ценен, и наше общество старается не утратить его. Когда ваша мать умерла, по посмертию она имела право на уважительное отношение к своим способностям, потому было дозволено сохранить их в артефакте, на случай если вы пожелаете принять этот дар.

– И я желаю, – настойчиво произнесла я.

– Но… ваш отец был жив, и как носитель более полезного и значимого дара, он имеет преимущественное право передачи единственной наследнице.

– Чушь! Я ничего никому не обязана, тем более ему.

– Но у него нет других наследников.

– Какая жалость, – притворно расстроилась я. – Меня не было десять лет, он мог бы постараться, что нибудь придумать. Любовниц, еще при жизни матери, у него было не счесть. Удивлена, что возле порога еще нет сотни другой женщин с детьми в обнимку, желающих посоревноваться за деньги, положение и прочие радости наследства.

Говоря это, я ни капли не лукавила.

– Должно быть вы не в курсе, чем все же занимался ваш отец, – Горски был неумолим. – Какие именно услуги он оказывал?

Я все же решила сесть. Выбрала кресло, устало опустилась в него и не менее устало произнесла:

– Просвятите же.

– Ваш отец был вхож в элиту нашего общества, нейтрализация – полезнейшее умение. Только представьте себе… Допустим, совершена кража из музея. Вокруг куча охранных заклинаний, или наоборот – каверзных ловушек, расставленных чтобы замести след похитителей. На место преступления вызывали вашего отца, и любая магия в его присутствии исчезала напрочь. Следователи могут работать без опасений, что сработает магическая детонация, и стены вокруг не рухнут на их головы.

– Угу, – весело поддакнула я. – А еще парой часов ранее мой отец наверняка был в этом же музее, но уже с грабителями. Чтобы те могли обчистить хранилища и ни одно охранное заклинание не сработало. Очень удобно, знаете ли работать на два фронта.

– Вы демонизируете отца, – Горски достал из кармана платочек и промокнул намокший лоб, похоже мои слова все же попали в точку. – Ваш отец был ценным членом общества. И законопослушным.

Верилось с трудом.