Карточный домик для Евы. Часть 1.

– Чтобы до завтра я тебя не видела, – напоследок произнесла я. – Особенно за работой. Обработай ладонь и отдыхай.

Служанка ушла, я же осталась наедине со шкафом и чучелами.

Как-то не правильно я ищу интересности в кабинете отца. Он никогда не мыслил линейно, чтобы прятать важное в ящиках или даже сейфе.

Не мог он пользоваться и магическими средствами, все заклинания рядом с ним теряли силу. Если отец и держал что-то важное в этой комнате, то делал это более изощренно, чем могло бы показаться на первый взгляд.

Важные документы нужно прятать так, чтобы они были в быстром доступе, и при этом скрыты от чужих глаз.

Отец был перестраховщиком. Если, допустим, случится пожар, то все ценное надо быстро схватить и убежать, не тратя времени на вскрытие тайника.

И ведь совершенно необязательно, что мой отец хранил важные вещи именно в этом кабинете, у него было полно подпольных делишек по всему Кардифу.

В свои двенадцать лет я понятия не имела чем он он занимался большую часть своего времени, дома он появлялся хоть и регулярно, чтобы контролировать мать, но не надолго.

Возможно, что-то изменилось после ее смерти, и он изменил своим привычкам пропадать целыми ночами, поэтому если где-то и лежали поистине ценные вещи, то скорее всего не дома.

Впрочем, что-то все же наверняка было и тут. На всякий случай.

Я прикрыла глаза, медленно втянула воздух, прислушалась к себе.

Пусть у меня не было полноценного дара матери, но зачатки способностей иногда все же срабатывали в нужном направлении.

Необходимо просто сосредоточиться, настроится на нужный лад.

Открыла глаза, попыталась взглянуть на кабинет новым взглядом. Какой предмет достаточно легкий, небольшого размера, и в то же время в меру вместительный, чтобы спрятать внутри что-то ценное.

Взор скользил по стенам, столу, шкафам, и наткнулася на сову – слишком правдоподобное чучело, которое буквально с первого шага в кабинет меня смутило.

Я шагнула к ней, встала на цыпочки, чтобы дотянуться, коснулась сухих лапок и потянула к себе.

Аккуратные перья, собранные так кропотливо, что жуть брала, стеклянный взгляд и еле уловимый запах формалина.

Я провела ладонью по тельцу, в поисках неровностей, пока пальцы не наткнулись на едва уловимый выступ под маховым крылом. Надавила, и что-то зажужжало внутри чучела, скрытый механизм ожил: перещелкивали шестеренки, раскручивалась часовая пружина.

Неживая сова повернула голову на сто восемьдесят градусов, и откинула ее в сторону, повиснув на тонком металлическом креплении.