Академия драконьей авиации. Факультет Связных

— Жуть какая-то, Пирсон обернулся сам по себе, да ещё и ранил Алисию, — пробормотала Ника, которая от волнения снизошла до общения со мной. — Ты что-нибудь слышала, что случилось с Эдвардом?

— Ничего, — коротко ответила я, выглядывая в окно на пустой внутренний двор.

— Поговори с папой, — предложила соседка. — Он точно знает подробности.

— И расскажи тебе, да? — хмыкнула я, не поворачиваясь. — А ты расскажешь своим новым подружкам-драконицам.

— Ты обижаешься, что ли? — Я не видела Нику, но представила, как она возмущенно хлопает ресницами.

— Нет никаких «мы». Отстань, пожалуйста. Я не собираюсь утолять твоё любопытство.

— Знаешь, перестань огрызаться. Никто, кроме тебя, не виноват, что ты не смогла стать драконом, — фыркнула соседка и хлопнула дверью в ванную комнату.

Я бессильно рыкнула.

На обеде стало известно: преподаватели допрашивают всех. Их интересуют случаи случайного обращения, причем тех, кто обратился, забирают до выяснения обстоятельств. Куда? Неизвестно.

Эдварда никто больше не видел, как и Алисию.

Хм…

Первым моим порывом было сдать Уолтера. Проблема решится сама по себе. Если повезет, и Рида признают невменяемым, нас отвяжут друг от друга. У меня появится второй шанс. Поговаривают, процедура эта болезненная, и соглашаются на неё лишь в том случае, если одного из связки невозможно спасти.

Но если у меня появится возможность найти себе нормального дракона… если я смогу навсегда распрощаться с Ридом…

Игра стоит свеч!

Решено.

Но потом я узнала, что связных тех драконов, которые обратились, тоже забирают. Один связной проговорился, что на днях его дракон не смог контролировать себя, и их обоих тотчас куда-то увели, не позволив даже собрать вещи.

Разумеется, всё делали очень тихо, чтобы не спугнуть остальных адептов, но в академии даже у стен есть уши и глаза, а потому сплетни разнеслись за секунду.

И тут, если честно, мне стало не по себе.

Я ненавижу Уолтера так сильно, что готова растоптать его, но не желаю себе зла.

Придется молчать.

Поэтому вскоре я сидела перед комиссией из профессоров, которую возглавлял мой отец, и на чистом глазу врала, что знать не знаю ни о каких странностях. Уолтер Рид уж точно в здравом уме. Он, конечно, дегенерат и придурок, но с рассудком у него всё в порядке.

— Одри, ты же понимаешь, если у нас возникнут сомнения в твоей честности, придется применить зелье истины, — сурово сказал отец.