Перекресток 177-3-14

Я пожала плечами, пробуя новый блинчик: он оказался с творогом.

- Не думала, что это важно.

- Но коту дала. – Упрекнул меня домовой.

- Коту как-то само вышло. Или у него уже было где-то это имя прописано. Не помню. – Честно призналась я. – А жаба, я звала ее просто «жаба», но святой отец как-то предположил, что она – это мальчик и я засомневалась.

- Где святой отец видел в природе, чтобы мальчик сидел ровно на заднице и призывал самку, а она бы к нему бегала? – Ехидно уточнил домовой.

- Неисповедимы пути Господни.

- Тогда пусть ее зовут Ропуха. Раз для нее это так важно. – Кивнула я, пробуя кофе и замирая от восторга. Не знаю, как у домового вышло, но это был полноценный латте, слоями, которых не было видно в кружке, но где горечь кофе сменялся мягкостью сливок, и все это оттенялось каким-то сладким сиропом.

- Боже, это прекрасно. – Простонала я. – Почему ты не был у меня с самого детства?!

Домовой польщенно зарделся.

- Я зайду к Ропухе. – Добавила я. – Надо же ей пожелать доброго утра. И сливочек ей отнесу.

- Не перекормите. – Кивнул домовой. – Честно говоря, она у вас толстовата.

- Может, беременная? – Ляпнула я.

- К ней все еще не пришел самец. – Серьезно ответил домовой.

- А придет?

- Неисповедимы пусти Господни.

Мы со священником переглянулись, странно было слышать это от нечисти, пускай и домашней.

- Привыкай.

- Молитвы будешь петь ты. У меня для колыбельных заготовлены матерные частушки.

Священник неодобрительно покачал головой, но промолчал.

Проводив его на работу (что там у него сегодня по плану: крестины, отпевание или просто проповедь?), я поднялась к жабе с мисочкой сливок.

- Ну, как ты тут страдалица? – Ласково спросила ее. – Все жениха призываешь? Я тебя назвала Ропуха. Так что вот, доброе утро.

Жаба приветливо квакнула и приникла к миске.

Весь ее аквариум был буквально завален деньгами, и сама она ютилась на маленьком пятачке, пока еще свободным от финансовых средств.

- Может быть, часть вынуть? – Предположила я. – Сдадим в банк, хочешь?

Жаба закрыла нажитые честным трудом богатства и отчаянно замотала головой.

- Ну, тебе же уже мало места. – Заметила я. – Ты жиреешь, потому что не двигаешься.