Оборотень по объявлению. Судьбоносный песец

Позволил себе постоять так пять секунд, мысленно заковывая себя в латы самообладания, а потом подошел к единственной зацепке, которая в большом городе не значила почти ничего, — к следам обуви. Если в парковочном кармане их еще можно было выделить, то на тротуаре, где прошли уже несколько десятков человек, найти отпечаток было просто чудом.

Никс сфотографировал и на глаз измерил след, отослал своей команде. Связался со всеми:

— Искать в ближайшем квартале.

— А что насчет запаха? Нам нужно подойти, чтобы взять запах, или ты сам?

— Нет запаха, — глухо сообщил всем по связи песец.

— А что насчет медоедки? 

— Судя по исчезнувшим следам у машины, там она обернулась и дальше поехала верхом на Кире. Я выслал фото следа уже с «утяжелителем».

— Принято! — сообщили поочередно члены команды.

Никс повернулся к Максу:

— Отвези этого козла в нору, ладно?

А потом набрал Майконга, но телефон того был недоступен.

— Черт, где носит этого саванного бродягу, когда он так нужен?

Макс потемнел лицом.

— Я тоже переживаю за него. Надеюсь, что это очередной загул, а не нечто серьезное. Хотя с Майконга станется пуститься в путешествие, не сказав ни слова.

— Он бы предупредил. — Никс наклонился к припорошенному снегом тротуару и поймал волос. Никакого запаха. Что ж, след, от которого не пахнет ничем, тоже след.

***

Кира

— Кира, что ты так дрожишь? В процедуре удаления запаха нет ничего страшного. Через полчаса ни один оборотень не сможет напасть на твой след.

— А Алена? Она тоже проходила через эту процедуру?

— Для оборотней она имеет очень краткосрочный эффект. Но да, она периодически проходит. Кстати, ты знала, что после инъекций от тебя больше не будет пахнуть потом?

— Совсем или меньше, как от азиатов?

— Совсем. 

— Обнадеживает, конечно, — закашлялась я, стараясь объяснить смятение внутри. — Я умом понимаю, что в этом нет ничего особенного, но…

— Эту процедуру нужно повторять каждые четыре месяца, а это значит что?

— Что запах возвращается?

— Именно.

— Стало значительно легче, — выдохнула я, стараясь расслабить тело. Шея была как каменная, будто ее свело.

— Тогда начнем? — спросил Леон, направляя свет. — Если хочешь, сделаю местное обезболивание. Ты даже не почувствуешь уколов.

— Хорошо.