Мама, я демона люблю!

Но не отпустил, напротив, сильнее прижал к себе, почти ласково обнимая сзади. Ладонь скользнула с талии выше, исследуя ряд меленьких пуговиц, обтянутых тканью, но не касаясь ни одной из них.

- Ты что делаешь? – прохрипела я, ожидая чего угодно, но не этой неуместной нежности.

- Я же демон, кири, - играя, куснул шею. – Мне полагается соблазнять и искушать.

Полагается.

Острый локоть вписался чуть ниже его груди, хотя целилась я совсем не туда. Полагается ему!

- Чтобы, - тяжёлый вздох не принёс ни спокойствия, ни облегчения.

Рок с готовностью задрал руки:

- Больше не повториться. Извини, рыжуля. Кто знал, что ты против? Я же чую, - он резко подался вперёд, шумно вдыхая воздух у моих губ, - что тебе это не в новинку. А ведьмы, знаешь ли, очень по-разному используют фамильяров.

Я зло, резко и неаккуратно скрутила волосы в жгут и опустилась на корточки, подбирая осыпавшиеся к ногам шпильки.

- Чтобы больше никогда! – какое счастье, что есть повод спрятать лицо: щёки вызывающе горели, и горели они точно не от возмущения.

Демон присел рядом, подавая укатившуюся далеко заколку, заглянул своими фиолетовыми, искрящимися, заманивающими в Подземье глазами, кажется, в самую лару и проникновенно пообещал:

- Только если ты сама попросишь, кири ведьма.

Нам бы несдобровать: вчера матушка пожалела, впустила переночевать и не стала пытать расспросами и нравоучениями. Но утро – её время. За завтраком, нарочито медленно наливая в кружку молоко или нарезая свежеиспечённый хлеб, она обязательно выскажет всё, что думает о поведении дочери.

Поэтому я, как взрослая серьёзная женщина, способная нести ответственность за свои решения, вылезала в окно.

Жирный кот Вениамин и Рок, уже в человеческом обличии, сидели на подоконнике и увлечённо наблюдали.

- Как думаешь, хотя бы до угла доползёт? – поинтересовался демон у кота, скептически глядя на то, как я балансировала на узеньком деревянном приступе под окошком.

- Мяу, - покачал головой Вениамин. Сам-то он путешествовал этим маршрутом не раз и не два на дню, но прекрасно знал, что хозяйка куда менее изящна.

Угол дома, рельефный и удобный, как лесенка, совсем близко: несколько шагов, тесно прижавшись к стене, и протянуть руку. Но ветер трепал юбку, ноги соскальзывали, а каблуки, казавшиеся самыми удобными на свете, ощущались как ходули.

- Мы обоими сердцами за тебя болеем! – подбодрил Рок.

- Мяу, - возмутился Веня.