Кто ты?

— Сириус, мне кажется, что я влюбилась.

Бродяга поперхнулся воздухом. Его кашель продолжался еще целых две минуты, но, в итоге, он смог выдавить:

— В… Джеймса?

До этих слов, у Сары было совершенно обычное лицо влюбленной овцы, но, когда она услышала эти слова, она также начала кашлять, но уже от смеха.

— В ДЖЕЙМСА?! В ЭТОГО… АХХАХАЗХА… ТУПОГО… КХА… ОЧКАРИКА?!

Сара Пеннипакер захлебывалась в собственной слюне и слезах, а тем временем, ее другу было совсем, от слова ВООБЩЕ не смешно.

--Кто он? Или ОНА?

Версии о том, кем мог быть избранник, или, того хуже, избранница его подруги были бесконечными.

— Это Роберт Браун, вратарь команды Гриффиндор. Ты за меня не переживай, я буду в очень хороших руках, я ему тоже вроде понравилась. Он просто такоооой классный… у него такая классная прическа и ухо проколото…

Дальше Блэк уже не слушал, в нем проснулась животная ярость, и какое-то еще странное чувство, прежде ему неизвестное.

С уже неконтролируемого языка слетели слова, после которых повернуть было уже нельзя:

— А я снова вместе с Мэри Макдональд.

Сара, подняв одну бровь, спросила:

— На полном серьезе? Это же ты мне в прошлом году мне говорил, как она тебя бесит. Может, не стоит повторять этот роман, окончившийся слезами и высказываниями про то, какой ты «Ничего не понимающий в любви мудила, собака сутулая, кусок дерьма, который меня так бессердечно бросил!».

Сириус не замечал времени до окончания этого диалога, а когда заметил, подскочил как ошпаренный и побежал в столовую, ничего не сказав Саре, которая все еще продолжала лежать на его кровати с влюбленными глазами. Она и так редко появлялась на ужине, а сейчас ей вообще не хотелось никуда идти, но она нашла в себе силы подняться и встать на ноги чтобы хотя бы посмотреть в пол глаза на Роберта.

***

Весь ужин почти полный Мародерский состав (кроме Джеймса, который, конечно же, пошел к своей ненаглядной Лиличке) сидел за одним столом, но над их компанией повисла гробовая тишина. Ремус читал, разговаривать во время этого процесса сложновато, Сара пялилась на Брауна взглядом, полным любви, а Сириус же, наоборот, смотрел на него с неким презрением.