Сердца чуждых миров, или Строптивая невеста

До прежнего дома здешнего наблюдателя, Кванк добрался без приключений, если не считать одну неприятную встречу. Буквально за квартал до искомого переулка прямо перед исполитянином возник немолодой, но ещё сохранивший недюжинную силу мужчина. Лицо показалось знакомым, а ещё внимание Кванка привлекла татуировка на правой скуле, свидетельствующая о принадлежности прохожего к непримиримым. Когда же амбал заговорил, в памяти возникла та самая встреча в баре, благодаря которой начинающий сталкер едва не попрощался с жизнью.

— Где-то я тебя видел, ушлёпок! Постой-ка, дай рассмотреть получше.

Да-да. Не только видел, но и презентовал пару чувствительных ударов ногой по рёбрам, когда недотёпу-сталкера повалила на пол стайка злобных подростков. В тот злополучный день, отправляясь на встречу с другом, Кванк забыл надеть охранный амулет. Вот и теперь рука потянулась проверить: на месте ли оберег. Чуть не выдал себя суетливым движением. Вовремя совладал с эмоциями. Демонстративно почесал грудь — артефакт на месте, слава Первоначальной Магии — и сказал сквозь зубы:

— Крок! Сожри тебя химера, ты что ли?

Лифнцианец медленно покачал головой.

— Крока ещё в первом месяце похоронили. Не знал?

Кванк помычал, изображая огорчение:

— М-м-м-м… Хороший был боец. Пусть его пепел поднимается к звёздам.

Ответа не расслышал, пошагал дальше, всё ещё ожидая удара плетью. Как быстро возвращаются жизненно-важные навыки!

Опять повезло. Наблюдатель мало того, что остался прежним, так и жил всё ещё там, где приходилось бывать.

Едва не прошёл мимо, палисадник зарос буйно цветущими кустами, и те почти скрыли знакомый фасад. Открыл дверь скромного одноэтажного домишки, недавно покрашенного в синий цвет, сам хозяин. Постоял, разглядывая непрошеного гостя, вздохнул:

— Кванк? А говорили, что ты помер.

— Жив, как видишь.

— Постарел.

— Да и ты сдал.

Бывший сталкер немного лукавил. Конечно, лицо Берата изрезали морщины, а длинные волосы приобрели оттенок высокогорного ледника, выглядел он по-прежнему молодцом.

— Мне нельзя сдавать, дружище, — усмехнулся резидент, — это будет началом конца. Проходи, не стой на пороге.

Сидя за накрытым столом и отхлёбывая горячий чай, Кванк слушал байки о здешней жизни, не решаясь перебить Берата. Тот дико соскучился по родной речи, с таким удовольствием говорил по-исполски, что прервать его было бы преступлением.