Будем друзьями

Пара крепких парней тут же грубо заломили мне руки за спину и связали жёсткой верёвкой, другие что-то выкрикивали, размахивали руками, указывали на меня пальцами и грозили кулаками. При этом все так галдели, что совершенно невозможно было ничего разобрать. Я тоже старалась перекричать всех, возмущалась, заявляла, что они не имеют права меня связывать, что я ничего плохого им не сделала. Но никакого результата моё возмущение не принесло и диалог не наладился. Откуда-то подогнали запряжённую чахлой лошадкой телегу, на которую меня кинули и повезли по пыльной дороге.

Такая «радушная» встреча порядком утомила меня, и я не нашла ни сил, ни желания любоваться окружающим пейзажем. Я лежала на боку на дне телеги, смотрела в щель между досками бортика и ощущала всем телом, как колёса подпрыгивают на рытвинах. В голове роились мысли, которые трудно было собрать в более-менее правдоподобное и разумное объяснение ситуации, всё совершенно непонятно. На меня накатывали то злость, то обида, то жалость к себе.

Чтобы хоть как-то отвлечься от череды бессмысленных размышлений, я попробовала развязать верёвку. Но чем больше я старалась, тем сильнее хитрый узел затягивался, и верёвка впивалась в мои запястья. Очень жаль, что нет под рукой ножа или хотя бы острого осколка. Я поискала глазами, нет ли в телеге чего-нибудь подходящего, но кроме гнилой соломы да груды старых тряпок поблизости ничего не было. Я оставила попытки освободиться и решила терпеливо ждать, чем же всё это закончится.

Меня привезли в деревню и оставили на солнцепёке на небольшой площади перед высоким домом. Вокруг телеги сразу собралась толпа зевак: мужчины в грязных коричневых куртках-жилетках, женщины в белых платках, повязанных поверх «ушастых» чепчиков, в тёмно-коричневых длинных платьях в пол. Селянки стояли угрюмо, держали руки под серыми передниками, украдкой переглядывались друг с другом и сильнее хмурили брови. Мужчины вели себя посмелее. Время от времени кто-нибудь из них подходил к телеге и что-то у меня спрашивал на непонятном языке.

А я не знала, стоит ли отвечать. В конце концов решила, что лучше вести себя тихо и просто наблюдать.

Крестьянин, который мне встретился первым, наверное был старостой в этой деревне, я скоро его опять приметила. Он держался теперь по-павлиньи важно, смотрел на всех свысока, и его скрипучий голос звучал громко, как у заведующего магазином. Селяне заискивающе заглядывали ему в рот и бегом выполняли приказы.