Ледяные крылья

После каждого обоих сотрясает смех, Эгорд, к своему стыду, иногда тоже прыскает, губы вжимаются друг в друга, стараясь не размыкаться, но смех выходит носом, воин-маг чуть не решил срастить губы инеем, а уши закупорить льдом, слишком уж распустился. Хотя некоторые из этих шедевров грязного юмора рассказывал Тиморис. Вот уж точно – дочь своего отца!

А Велиру и Хафала несет, соревнуются, кто кого перепошлит, с каждым анекдотом кажется, ниже некуда, но буря хохота стихает, начинается следующий, и Эгорд убеждается, что далеко не знаток низов.

– Ну даешь, девка! – восхищается Хафал. – Надо запомнить!

Велира смеется.

– Твоей дырявой башкой только запоминать.

– У самой в башке дырка с языком! Засунуть бы туда чего-нибудь, ха-ха!

– Попробуй, если не жалко. Зубки у меня острые, щелк – и нечем будет перед бабами хвастать!

– Щелкать не захочешь, понравится!

– Рискни.

– Рискнул бы, – демон кивает на прутья, – да железки мешают...

– Вечно тебе что-то мешает, то погода, то железки, только и можешь трепаться.

– Тебя бы, девка...

И началось. Очередной раунд ругательных единоборств. Светлые жрецы от таких речей сошли бы с ума, а эти двое, сидя на полу, перебрасываются отборной бранью со счастливыми рожами.

На щеках Велиры даже сквозь смуглый оттенок проглядывается румянец, зубы сверкают в улыбке, а зеленое пламя в глазах демона пылает втрое ярче, хоть сухие ветки от них поджигай, зрачки мерцают звездами, хвост играет с собачьей радостью.

Нормальным людям от их слов захотелось бы удавиться, но Велира и Хафал ругают друг друга страстно, будто не ругань, а ласки любовников.

Время пришло, думает Эгорд.

Утром Велира спит как убитая, Хафал подремывает...

В коридоре по обе стороны от решеток начинают расти метровой толщины стены белого льда, дышат морозными хлопьями.

Гудит сталь, решетки поднимаются, это сопровождается потрескиванием молний.

Голова Велиры поднимается, сквозь сцепленные ресницы девушка пытается понять, что происходит, вид исчезающих прутьев и растущих стен льда заставляет веки распахнуться, воительница грациозно подскакивает.

Хафал уже на ногах, хвост оживает, от его текучих петель исходит угроза, демон скалится, разводит челюсти, на фоне темной пасти очерчиваются клыки, цветом такие же, как ледяные стены. Те с треском упираются в потолок, о решетках напоминают лишь торчащие сверху стальные колья.

Две камеры и кусок коридора стали одним помещением.