Дракон в моем сердце

Папочка и сам не желал привлекать к себе лишнего внимания. И в целях моей безопасности в документах, по которым путешествовала, я была записана как Виктория, да еще и с девичьей фамилией матери.

За разговорами и шутками Артем не переставал меня разглядывать и едва сдерживал усмешку, замечая мои розовеющие щеки.

Я и сама не понимала, что со мной происходит. Вряд ли можно назвать меня робкой. Я скорее из тех, кто бросает вызов парням, а не тает под их жаркими взглядами. Но когда на меня смотрели его проницательные голубые глаза, я невольно терялась, словно этот мужчина видел во мне гораздо больше, чем другие.

С ним хотелось быть самой собой, а не носить все эти удобные маски, которыми отец научил меня играючи жонглировать, примеряя в нужный момент.

На выходе из самолета Артем не отходил ни на шаг. А когда, в ожидании нашего багажа, уже без всякой насмешки посмотрел мне прямо в глаза и коснулся моей руки, я даже дыхание задержала от неожиданной близости.

Вот только стоило мне включить смартфон, чтоб обменяться номерами, как в толпе я заметила двух громил из службы охраны отца.

«Отследили!» – кольнула обидная мысль. Конечно, чего-то подобного я ожидала, отец привык контролировать каждый мой шаг и было наивно предполагать, что удастся сделать ему сюрприз. Но и я за эти годы научилась избегать навязчивого внимания его ищеек, сохраняя за собой право на личную жизнь.

На мое счастье, Артем отвлекся, и я позорно сбежала. Наверное, глупо. Но главным для меня в этот момент было желание сохранить свою маленькую тайну о папочке, которого в Сингапуре считали почти всемогущим.

К тому же, визитка Артема лежала в заднем кармане моих джинсов, ожидая своего часа и согревая сердце. А если верить сказкам, настоящие принцы охотно прощали своим возлюбленным подобные исчезновения. Золушка, поди, быстрее моего удирала, и ничего.

– Я дома! – бросив на входе свои вещи, расцеловала по дороге Лули, нашу домработницу, и мигом взбежала по лестнице прямиком в кабинет отца.

В руках я сжимала заветный диплом, которым невероятно гордилась.

Но в этот злополучный день отец в него так и не заглянул.

– Здравствуй, пап!

– С возвращением, дочка, – на его напряженном и уставшем лице в первый момент появилась знакомая теплая улыбка, и он поднялся из-за стола, позволяя мне утонуть в его крепких объятьях.

Но затянувшееся молчание и повисшее напряжение, от которого даже воздух наэлектризовался в просторном и светлом кабинете, ничего хорошего не предвещало.