Сдавайся, это любовь…

Боже… Я содержала любовницу мужа? Эти его непомерные траты, нелепые женские курсы… Платила я, а на марафон желаний ходила она?

Желчь стала прожигать гортань… Хотелось крушить, орать, ломать, чтобы хоть как-то заполнить образовавшийся внутри вакуум. Но все это я переживала внутри, в очередной раз заперев чувства и эмоции под замок, чтобы не дать повода для драмы. Без неё проще расходиться, это я уже тоже поняла на своей шкуре.

– Это… Это… Ошиблись номером, любимая! Ну что ж ты у меня такая дурочка наивная? Всему веришь, – Миша вскочил со стула и в один прыжок оказался за моей спиной.

 – Люблю тебя, мою карамельку мятную. Мою сладкую девчонку, мою изящную статуэтку…

Его дрожащие влажные ладони опустились мне на плечи, вызывая новую волну тошноты. Эти нелепые, никому ненужные и лживые слова лишь касались уха, но отлетали, потому что я словно вернулась в прошлое. Уже было. Это уже где-то было…

Один – один… Око за око.

Измена за измену. Так чего же я ною? Всё по справедливости.

– Сколько тебе нужно времени, чтобы собрать все свои вещи и съехать? – слова сами слетели с языка, после чего я смогла выдохнуть.

– Съехать???? – ор свекрови резанул слух, а по коридору уже слышались шлепки её розовых резиновых сланцев. – Ты одумайся, Люда! Одумайся! Кто тебя терпеть станет? Кто??? Ты ж холодная, как этот идиотский каменный пол, над которым ты трясёшься, как полоумная! – она с силой топнула по витиеватому дымчатому рисунку, будто больно хотела мне сделать.

Она и в выражениях не стеснялась, лупила по больному, прямо в цель, чтобы припекало ещё долго. И получилось…

Я сейчас не ощущала себя преданной, нет. Не имею на это права. Я ощущала себя осужденной, которой объявляют вменяемое преступление, а заодно и срок.

И зябко так стало… Неуютно. Квартира перестала быть моей крепостью, перестала быть защитой, превратившись в холодный одиночный карцер.

Я обняла себя руками, стала потирать ладонями плечи, изо всех сил стараясь не разрыдаться.

– Фригидная! – с диким рёвом завопила свекровь. Я хоть и стояла к ней спиной, а все равно ощущала лютую злость и готовность вцепиться мне в волосы, лишь бы отомстить за обиженного сыночка! – Бесчувственная, повернутая на своей работе. Тебя же детдомовские больше интересуют, чем собственный муж.