Снежинка — это поцелуй небес

Камзол Лорда цвета ультрамарин поражал роскошной серебряной вышивкой, шею украшал массивный кулон с крупным сверкающим сапфиром. И красив, и богат, и… не тёмный маг! Я с улыбкой протянула руку и позволила утянуть себя в веселье танца.

— Позвольте представиться, — кружа меня в вальсе, заговорил юноша. — Лорд Гешинальд. Можно Гельш. А вы…

— Видящая, — выдохнула я и, покраснев, торопливо представилась: — Арэлия! Меня зовут Арэлия… Простите, мой Лорд. Не подумайте, что я хвастаюсь…

— И в мыслях не было, — обезоруживающе улыбнулся он.

И добавил серьёзно: — У вас редкий и очень ответственный дар, милая Снежинка, и вы правы, предупреждая об этом.

Я захлебнулась от нахлынувшей благодарности и лишь молча кивнула. Такой любезный, такой обходительный — Лорд сразу расположил к себе. И пусть танцует он не так хорошо, как тёмный маг, зато в его обществе мне весело и спокойно.

Когда закончился очередной танец, — я уже сбилась со счёта! — Гельш предложил:

— Вы не устали, Арэлия? Может, хотите освежиться?

— Я бы кружилась и кружилась в ваших объятиях! — в восторге воскликнула я и осеклась.

— Простите, мой… Гельш, мою несдержанность.

— Что вы, — мягко улыбнулся он. — Вы само очарование, Арэлия. Непосредственная, живая, невероятно милая. Я бы хотел серьёзно поговорить с вами.

Он сжал мои ладони в своих, и сердце пустилось вскачь. Я едва могла дышать, и ожидая судьбоносных слов Лорда, посмотрела в его прекрасные глаза цвета зимнего вечернего неба.

Глава 7. Честь и бесчестие

Я нетерпеливо приплясывала у высокого, украшенного пышными драпировками из серебряной и белоснежной ткани, окна и с улыбкой посматривала на темнеющее небо.

Уже недолго осталось до полуночи, и от одной мысли сердце принималось колотиться так быстро, что перехватывало дыхание.

— Вы мне очень нравитесь, — повторила я слова Гельша и, не в силах устоять на месте, покружилась, будто бросилась танцевать со своим щемящим счастьем. Смеясь, повторила: — Вы мне очень нравитесь!

Хотелось слушать это снова и снова! Молодой и привлекательный парень признался мне со смущённой беспомощностью, будто острый меч, опускающийся перед алой розой, и это вселяло чувство безграничного могущества.

Я слышала, читала, мечтала… Это и называется — любовь!

— Рад это слышать.

От дикого, пронзающего нутро вибрирующего голоса ёкнуло в груди. Щёки будто коркой льда покрылись. Опять этот тёмный!

— Вы меня преследуете? — сухо спросила я и обернулась.