Конный портрет со свитой

Прислуга равнодушно станет стирать с нее пыль, и только раз в год хозяин, зайдя после обеда с сигаретой в зубах рассеяться среди своих сокровищ, скользнет по ней случайным взглядом. Раз в год одна из гламурных блондинок, очередная пассия депутата, небрежно кивнет ему: «Какая древняя штука… А сколько бы она стоила на «Сотбис», как ты думаешь, котик?». Ведь теперь модно все мерить на деньги! О, господи, кажется, я начинаю ненавидеть людей!

ГЛАВА 16. С лица воды не пить!

Женька успокаивающе коснулась плеча художника.

- Мы вполне разделяем ваши чувства, Федор Кузьмич. С такими, как этот жулик, хочется изъясняться исключительно на языке цветов. Например, взять горшок с геранью и запустить его кое-кому в голову! Но закончите свой рассказ, пожалуйста, чтобы мы могли вместе составить хоть какой-то план.

- Собственно, он уже и закончен - овладев собой, вздохнул Федор. – Я получил еще пару сообщений с угрозами, и отключил телефон. Поселился было в хостеле, неподалеку от дворца, но койко-место оказалось слишком дорогим.

Тогда я решил обратиться за помощью к другу Василию. Быть может, здесь, во дворце, для меня найдется какое-нибудь подсобное помещение? Я готов платить за него своим талантом и кистью!

- А вы намерены вести дальше свое расследование? – спросил Павел.

Художник яростно сверкнул глазами.

- Да, черт побери! И готов дойти хоть до гаранта, хоть до господа бога, если он снизойдет к моей гневной исповеди. Но я страшно беспокоюсь за Александра. С этих мерзавцев ведь станется шантажировать меня моим сыном! Если бы я мог убедить его покинуть Питер хоть на несколько месяцев! Но у Саши спектакли – каждый день… Кстати, вы ведь, кажется, сказали, что встречались с ним? Как он? Никто пока не пытался ему угрожать?

- Да все с вашим сыном в порядке - успокоила его Женька.

– Если не считать, конечно, тревоги за вас. Вы бы позвонили своему Саше, Федор Кузьмич.

- Да-да, конечно, - кивнул художник. – А все-таки, как насчет приюта в недрах дворца?

Несмотря на всю напряженность ситуации, Василий неожиданно расплылся в широкой улыбке:

- Это не жизнь, это просто песня какая-то! – провозгласил он.

– Если рыщут за твоею непокорной головой, - нет надежнее приюта, скройся ЗДЕСЬ – не пропадешь! В смысле, в Гатчине. Знаешь, скольким повстанцам я уже предоставлял убежище? И тебе – предоставлю.

- И тебя вылечат, и меня! – в тон ему расхохотался император.

А потом добавил серьезным тоном:

- Конечно, мы всецело на вашей стороне, Федор Кузьмич.