Конный портрет со свитой

Но был ли среди них хоть один – сочувствующий? «Неутешную вдову» я в расчет не беру. Горе ее было показным. Так нерадивая мамаша, не уследившая за ребенком, льет слезы, опасаясь, что люди осудят ее еще и за равнодушие.

Он снова вспомнил странную посетительницу. И то, как уходя, она заботливо поправила подушку под его разбитой головой, и нежно коснулась его руки…

Павел вздохнул, отложил в сторону ноутбук, и полез в верхний шкафчик, в котором стояла початая бутылка водки.

- Чего это ты чужие заначки трясешь? – спросила Женька, возникнув на кухне, как черт из табакерки.

- А ты – чего не спишь? – задал Павел встречный вопрос, от неожиданности едва не уронив бутылку.

- Ерунда какая-то снилась – вздохнула Птица, зевая и сонно щурясь. – А на раскладушке вертеться – чревато. Скрипит, зараза. Вот и решила сходить водички с валерьянкой выпить. Но – можно и водочки махнуть. И тебе - одному не квасить, и организму - полезно.

- Ну, польза тут сомнительная. А причина понятная: нечего было тебе от меня сбегать, эмигрантка несчастная.

- Потом расскажу – махнула Женька рукой, и полезла доставать вторую рюмку.

Заслышав их голоса, в кладовке завозился Арчибальд.

- Кош-мар-рр! – завопил он.

- Действительно, кошмар – усмехнулся Павел. – Утро еще не наступило, а нас уже на «излишества» потянуло.

- А может, мы чего-то празднуем – парировала Женька. – Я гляжу, ты успешно провел реанимацию бедного ноутбука?

- Не совсем. Три клавиши точно придется выкинуть. И я еще не закончил.

- Конечно – цифра! Это же по совместительству – знак вопроса. Слова я уж как-нибудь подберу – без «закорючки».

- Никакого уважения к букве! А как же известное – «Раньше был персоной важной, при царе в почете был, и почти что в слове каждом, побывал и послужил»?

- Мало ли, кто при царе в почете был! – буркнула Женька. – Вдруг государь опять ошибся?

Тут она поняла – ЧТО только что сморозила, и жалобно посмотрела на Павла.

- Не обижайся, пожалуйста! Вот, ей-богу, ни на что не намекаю!

Он пожал плечами.

- Да я не обижаюсь. Что в этом толку? Я ж – «безумец на троне». Так что могу себе любые промахи позволить.

- Неправда! – сказала Женька. – Теперь такое про тебя уже не пишут. Говорят, что ты – «загадочный император».

- Один черт! – усмехнулся Павел. – Моей смерти все только радовались. Как писал в своих мемуарах Август Коцебу: «Ослепленная чернь предалась самой необузданной радости.