Конный портрет со свитой

– Тогда, пожалуй, ясно, и ГДЕ она, и ЧТО сейчас делает! Помнится, Вальтер говорил, что все камеры злополучного особняка подключены к ноуту его приятеля. Значит, капитан ведет эту трансляцию, а Птица…

В сознании государя отчетливо всплыли фотографии антикварного кинжала. Павел схватился за голову.

- А Женька просочилась в логово злодея, и пытается отвлечь его внимание старинной железякой, чтобы стибрить злосчастную икону! – простонал он. – Нет, я ее точно убью! Пусть только живой вернется! И Вальтеру в морду дам! Не посмотрю, что он на голову выше меня, и пират со стажем!

Государь вскочил и заметался по комнате.

- А я-то, какого черта до сих пор здесь сижу? Жду, когда в сети очередное поганое объявление появится? О перестрелке на Каменном Острове?!! Потому, что олигарх вычислил, кто кокнул тетку, то есть, слил в сеть компромат на него? Бежать туда, немедленно! Пока еще не поздно, и есть шанс помочь этим ненормальным!

Император пулей выскочил из комнаты, и едва не столкнулся в дверях с художником. Федор Кузьмич был растерян, взволнован и выглядел непривычно растрепанным.

- Вы уже тоже ЭТО видели? – воскликнул он вместо приветствия. – Я только собрался посмотреть кое-что на Ютубе, как вдруг в новостях всплыла такая жуть!

- Значит, они и в Ютуб свое видео выложили - обреченно вздохнул Павел. – И теперь незабываемое «кино» смотрит, почитай, что вся страна.

- Это дело рук Валентина и Жени, я правильно понял? – кивнул Федор.

- Чьих же еще! – буркнул император и без перехода умоляюще произнес:

- Федор Кузьмич, едемте скорее туда! На Каменный Остров, к особняку проклятого олигарха! Чует мое сердце, что этой «сладкой парочке» вот-вот понадобится наша помощь!

- Конечно, едем! – подхватил художник.

– Моя «старушка» теперь на ходу, так что домчимся быстро.

- Главное – не опоздать - с болью прошептал Павел.

- Вы только не отчаивайтесь! – суетясь, повторял Федор, пока заводил мотор и прогревал машину. - Ни одна ночь не приносит с собой полной темноты. Я говорю вам, я утверждаю, что у самой глубокой печали есть дно и всегда есть окошко, открытое в ночь, освещённое маленькой лампой.

Даже в отчаявшейся душе среди сонного мрака и холода не спит безумнейшая мечта, пытаясь согреть эту душу. Тьма не может быть беспросветной, потому, что есть щедрое сердце, чтобы простить нас, и рука, протянутая для спасения, и внимательные глаза. В самом пустом и враждебном мире какой-то человек живёт для того, чтобы разделить с тобой твою жизнь!

Павел только молча кивнул.