Чёрная королева: Огненная кровь (том 1)

— Если бы ты проводила больше времени в вашей спальне, милочка, а не скакала по полям с арбалетом и шлейфом из мужчин, то родила бы ему сына как любая нормальная женщина, он бы всё унаследовал, и ты осталась бы полновластной хозяйкой в его доме. И, может, Эрхард и не ушёл бы на войну от беременной-то жены! Но нет! Ты предпочла скачки, болтовню и торчать на берегу моря, как какая-нибудь таврачья бродяжка! Может, потому Эрхард и сбежал от тебя на войну? — тётя Огаста вздёрнула подбородок, ноздри её раздувались. — А что такого ты сделала его брату, что тот выставил тебя из дому на следующий же день, как только перешёл в наследование? И оставил с содержанием в три тысячи ланей в год? Неужели ты не могла быть более гибкой и смирить свой бешеный нрав? Хотя, поговаривают, что как раз наоборот, ты пыталась соблазнить скорбящего брата, едва тело Эрхарда остыло.

— Что? Да как… Это просто низко!

Иррис от неожиданности потеряла дар речи. И она хотела возразить, но горло перехватило от возмущения.

Может и стоило бы тёте знать, что Даррен — драгоценный братец её мужа — был счастлив узнать о гибели Эрхарда и унаследовать его поместье.

И вспомнилось вдруг…

Она тогда бродила по дому потерянная. Без Эрхарда дом был пуст. И времени прошло уже почти месяц, но Иррис не знала, чем себя занять. В тот день она стояла в библиотеке перед стеллажом с книгами, бесцельно переставляла их местами. Даррен подошёл сзади и сначала вроде бы хотел помочь, вот только стоял слишком близко, и дыхание его почти касалось щеки.

А дальше всё было как в бреду.

Она нащупала пальцами деревянную подставку для конвертов и ножей и ударила его по лицу с размаху. Дважды. От неожиданности удар вышел слишком сильным. Что поделать, в этом тётя права, у неё, и правда, бешеный нрав. Хотя отец говорил, что нрав у неё совсем как у её матери — чистый ветер.

Но кто поступил бы иначе?

Она разбила ему нос, оцарапала щёку и ухо.

А Даррен словно обезумел. Сказал, что это сопротивление даже нравится ему, хотел её догнать. Но когда она схватила со стены арбалет Эрхарда, его прыть поубавилась. Все знали, как метко она стреляет.

Тогда Даррен кричал, что проучит её, что обдерёт, как липку, что оставит без единой леи. Он хотел, чтобы она просила прощения. Чтобы приползла на коленях. А она не стала.