Чёрная королева: Огненная кровь (том 1)

Она не слишком хороша, но в ней точно нет ничего о моркови…

Пусть каплею росы,

Слезу смывает время,

Осколками лучей

И ватою грозы,

Когда уходишь ты,

Как кандалы, как бремя,

Останется тоска

И длинные часы…

Вечерний запах роз

И диск луны усталой,

Что шёпотом лучей

Дорожки серебрит,

И время замерло,

И времени не стало,

По капле словно кровь,

Оно кровоточит.

Остатками надежд,

Я ночь кормлю тоскуя,

И в сердце пустота,

И только боль в груди,

Как будто не дышу,

Как будто не живу я,

Когда уходишь ты…

Когда уходишь ты…

Она смотрела ему прямо в глаза, произнося эти строки негромко и с чувством, и на какой-то краткий миг Альберту показалось, что они адресованы именно ему.

Женщины никогда не посвящали ему стихов. Они любили его сонеты, но считали это обычным ритуалом ухаживания, как цветы или сладости, всякий раз складывая бумагу с излияниями его чувств в шкатулку с милыми безделушками где-нибудь между черепаховыми гребнями и баночкой румян.

Острый укол ревности внезапно пронзил его сердце.

О ком она писала это? Кому она посвятила эту тоску? Неужели на свете есть человек, о котором вот так может тосковать эта прекрасная синеглазка?

И в этот момент ему почему-то отчаянно захотелось оказаться на его месте. Как будто его коснулось волшебное крыло прекрасной птицы, и он тут же решил ухватить её за хвост.

— Почему вы на меня так смотрите? — в синих глазах отразилась растерянность. — Это было настолько плохо?

— Плохо? — ответил он внезапно охрипшим голосом. — Да я бы согласился месяц грести на галерах, если бы вы посвятили эти стихи мне.

Молния вспорола небо, с сухим треском ударив куда-то чуть выше них в вершину скалы. Лошадь Риты взвилась на дыбы с диким ржанием и, едва не сбросив всадницу, рванула вперёд.

— Проклятье! — крикнул Альберт, и его слова потонули в оглушительном раскате грома.

На мгновенье наступила тишина, а затем с неба упали первые крупные капли. Сначала редкие, но вскоре дождь хлынул сплошной стеной.

Альберт, не задумываясь, стегнул коня и помчался следом. Ветви хлестали его по лицу и одежде, лошадь неслась, не разбирая дороги, того и гляди сорвётся в пропасть, но все, что он видел перед собой — зелёную накидку всадницы впереди и её тёмные волосы, развевающиеся на ветру.