Чёрная королева: Огненная кровь (том 1)

А проще говоря, тётя Огаста всерьёз собралась выдворить Иррис из дома под одним простым предлогом — выдать замуж.

Треклятую тётку с болонкой специально выписали из Фесса сразу после того, как мэтр Гийо явился несколько дней назад в своей двуколке. Облитый одеколоном сверх всякой меры, в крахмальной рубашке, воротник которой давил его шею так, что, казалось, с ним случится апоплексический удар, он то и дело касался волос, разделённых на прямой пробор и смазанных маслом для блеска, был торжественен и тих, а под мышкой зажимал коробку конфет.

Мэтр Гийо по натуре был прижимист и жаден. И коробка конфет в его руках была чем-то неслыханным, примером необыкновенной щедрости и расточительства, и раз по этому поводу сразу же не пошёл дождь, значит, это был не просто подарок, а знак. И если уж он явился в дом в парадном облачении с этой коробкой — символом «самых честных намерений со стороны мужчины», перевязанным голубым бантом, стало яснее ясного, что он приехал просить руки Иррис.

И мысль эта для Иррис была сама по себе отвратительна.

Отвратительна настолько, что по её лицу тётя Огаста быстро поняла, чем всё закончится, и живо выставила племянницу прочь, а переговоры с новоиспечённым женихом взяла в свои руки.

А Иррис убежала на берег моря, на высокие утёсы мадверского побережья, под которыми яростно бесновались волны даже в самый погожий день. Она стояла там долго, глядя на бесконечную синюю гладь и вдыхая солёный бриз только с одной целью — перестать ощущать одеколон мэтра Гийо, который наполнил лёгкие и, казалось, въелся даже в кожу и волосы.

Ветер лечит…

Когда она вернулась, мэтр Гийо уже уехал. А тётя вызвала её в свою комнату для серьёзного разговора.

Тётя шла по лестнице впереди, натянутая, как струна, не сняв даже кружевных перчаток, которые специально надевала, принимая гостей, и по её суровому выражению лица Иррис поняла — разговор будет неприятный.

Всякий раз, когда тётя Огаста хотела сказать какую-нибудь гадость — а это она умела делать с непревзойдённым самообладанием — начинала она издалека, обязательно со слова «милая», быстро переходя на «милочку» и заканчивала фразой: «…и если бы ты не была дочерью покойного Людвига, то…».

Иррис она никогда не любила. И нелюбовь эта была взаимной.