Панацея

                                                  

Место Григорию понравилось. Небольшое поместье, которое хирург арендовал у потомков немецкого барона. Дом с  колоннами, построенный в классическом стиле, располагался в старом парке, который был окружен невысокой оградой. Ливин успел организовать и оборудовать в доме небольшую клинику, которая одновременно могла принимать до сорока пациентов.

Гриша рассчитывал на гораздо большее их количество, но для начала это его устраивало.

- На какой срок ты арендовал поместье? - спросил он Юрия

- Для начала на год,- ответил он, и закончил — потом договор нужно продлевать. Если за месяц до окончания  срока действия договора мы его не продлим, он будет автоматически расторгнут.  Да, и еще я подготовил документы, с которыми ты обязан ознакомиться и подписать. Ты теперь мой партнер и компаньон. Клиника наша и принадлежит нам поровну.

   Тронутый этим поступком Юрия, Гриша встал и молча, крепко по мужски, пожал его руку. Разговор происходил на втором этаже здания, где Юрий выделил несколько помещений для небольшого офиса.

- Когда начинаем работать?

- Сегодня понедельник, завтра обустроишься и в среду можем начинать. У нас записано восемь человек.

   Потом они поехали в дом Ливиных. Григорий знал жену и дочь Юрия, но не видел их с тех пор, как он иммигрировал и перевез семью в Германию. Его жена Оля и дочка Марина, которая из маленькой девочки в памяти Гриши, стала молодой элегантной женщиной, ему очень обрадовались.

Тимка им понравился. Они ему тоже. Наглец устроился на коленях у Марины и мурчал от удовольствия, когда она поглаживала его шею. Начался вечер воспоминаний с бутылкой шампанского и продолжался до тех пор, пока уставший от дороги Григорий не извинился и не ушел спать в отведенную ему комнату. 

    Работа, как и обещал Юрий, началась через день. Пациенты укладывались в спецкровати, Григорий опускал перевезенную в Германию крышку-обманку, отдавал мысленную команду, включал тумблер и, взглянув в глаза пациента, в которых жили надежда и ожидание, выходил из палаты.

 

Слава об их клинике начала распространяться по Европе. Безнадежно больные люди съезжались из всех стран. К ним образовалась очередь. Люди ждали по полгода, чтобы попасть в клинику. Плата, которую они взимали за лечение была намного больше, чем дома.