Серое сердце

Вместо казни он дарил Октавии пусть сомнительное, но уж точно не обычное развлечение — парить над самым удивительным городом бывшей Эквестрии, наблюдая за тем, как внизу пробегают пони, извозчики катят экипажи… От пристани отделился красивый парусник, гордо проплывая мимо неказистых судов на угле, коптящих небо чёрным дымом. С другой стороны уже в небесном море плыл золотистый корабль с красными, фиолетовыми, синими полосами на вытянутом баллоне. Его сопровождали летящие ровным строем пегасы. 

- Пожалуй, это единственное место, где можно отдохнуть от Мэйнхеттенской суеты! - заявил Сомбра, перевернувшись на спину и пролетая мимо Октавии.

Рог его продолжал гореть ровно, давая понять, что такая магия почти не требовала усилий. По крайней мере, для короля.

- Это очень мило, сэр… - учтиво проговорила Октавия. - Но… Я не хочу показаться неблагодарной, но мне… Холодно и страшно, повелитель!

- Холодно и страшно? - Сомбра рассмеялся. - Сейчас тебе станет ещё страшнее!

Его магия исчезла с тела Октавии и пони вновь начал падать, но на этот раз она и взвизгнуть не успела, как король поймал её и снова поднял, приблизив к себе и грубо поцеловав.

Дрожь Октавии и выражение её напуганной мордашки пришлись ему по вкусу — он наслаждался своей игрушкой.

- Пожалуйста, повелитель, - снова раздался её шёпот. - Поставьте меня на землю.

- На землю? - Сомбра внимательно разглядывал тот бездонный ужас, что воцарился в глазах юной земнопони.

- Это можно, только где ты тут землю увидела? Везде один асфальт!

Он внезапно помрачнел и отодвинулся от Октавии, строго глядя на неё. Кобылка замерла, не смея двинуться — а он всё смотрел, пытаясь понять, что же в этой грязной оборванке смогло его привлечь. Неужели только умение хорошо играть на паре музыкальных инструментов? Нет, в ней существовало что-то иное, что-то особенное, притягивающее короля словно магнитом. Стоит ли избавиться от этих колдовских чар? Одна его мысль — и она полетит вниз, а ему всего-то и нужно будет делать, что ничего не делать.

Снять, разбить оковы этих жалостливых глазок, этих дрожащих копытц, этого ласкового голоса… Со времён падения Селестии и Луны ни одна пони не могла иметь над ним власти! А уж тем более — какая-то земная! 

Но ведь он всегда сможет покончить с ней по первому же своему желанию? Холодным клинком, заклятием, своими собственными или чужими копытами.