Семь ночей

– Ну и куда ты пойдёшь? Ты не помнишь ни имени, ни фамилии, а уж о том, как ты, полуголая, выползла на дорогу, я и вовсе молчу, – захлопнул блокнот, убрал его подальше и кивнул на стул. – Ешь, а потом мы будем думать, что делать дальше.

– Приятного аппетита, – Клара шумно выдохнула, словно боялась, что я могу ответить иначе, и хотела было исчезнуть из столовой.

– Клара Ивановна, быть может, вы мне объясните, откуда в моём доме появился кот?

– Не знаю, – она а плечом и отвернулась, чтобы спрятать свою хитрую улыбку.

Хоть я и не видел, но знал. Когда та улыбается, то её уши так забавно подёргиваются, поэтому прятаться бессмысленно. – У Горозии кошка, кажется, окотилась. Может, от них сбежал?

– Ага, сбежал… Через три улицы? – я сомкнул ладони и подпёр подбородок, внимательно рассматривая странно оживлённую женщину.

– А что? Может, его кто-то напугал? Вадим Дмитриевич, вы хотите что-то спросить конкретное? Или, быть может, вы хотите, чтобы я выбросила несчастного на мороз?

После этих слов хрусталь на столе зазвенел от сильной дрожи девчонки.

Она с таким страхом смотрела на меня, сжимая пальцами льняную скатерть, что жутко стало даже мне.

– Так! Всё! Сегодня никто на мороз не пойдёт!

Глава 13

Ужин был странный. Максимально нелепый и тихий. Лишь звон вилок и ножей по итальянскому фарфору, а также противный писк кота, рвущегося из комнаты моей гостьи. Девчонка то покрывалась красными пятнами, то бледнела, смотря на меня так, будто под столом я держал секиру, с которой и планировал идти на кота.

Да и вообще, она сидела словно каменная статуя, боясь пошевелиться, зато страх и недоверие транслировала с добавкой, будто это я её выставил на мороз в одних трусах. От десерта она отказалась, да и глупо на это было рассчитывать, зная, что веса в ней чуть больше сорока килограмм.

Крошка сидела, сомкнув на коленях руки, и смотрела в одну точку в окне, пока я уплетал домашний песочный пирог с вишней. Вот специально медленно отламывал кусочки, выжидая, когда же лопнет её терпение.

Но мимо… Она явно планировала прикидываться мёртвой, хотя взгляд её то и дело уплывал в сторону коридора в гостевое крыло дома.

– Ты можешь идти, если хочешь. Тебя никто не держит, – выдохнул я, отставляя тарелку, потому что аппетит пропал. Рассчитывал, что она хоть ради приличия задержится и нацарапает в своем блокноте что-нибудь, но нет! Крошка медленно встала и, опираясь то на мебель, то на стены, скрылась за дверьми своей комнаты.