Семь ночей

– Если я вам не противна, то мы можем заключить договор, Вадим Дмитриевич. Я согласна на все ваши условия.

– На все? Деточка, ты даже не понимаешь, на что ты соглашаешься, приходя ночью в номер взрослого мужчины.

– У меня одно условия, – Нина подцепила пальцами трусики и рывком скинула их, вышагивая из вороха одежды на полу. – Только заберите меня отсюда…

А сейчас я смотрел на лощёную женщину, которая пахнет дорогим парфюмом, а не парным молоком. Вот только тепла не осталось. Да, она стала тылом, несмотря на то, что война так и не началась.

– Боже! Вадюш, это же очень дорого! – супруга пищала, прыгала и чуть ли ламбаду не отплясывала, смотря на новую игрушку. – Вот в них и поеду! Пусть все увидят, как меня ценит муж.

Ценит… Не любит, не обожает, не балует… ЦЕНИТ…

– Ты Рустама предупредила уже? – достал телефон и набрал начбезу короткое сообщение, лишь бы отделаться от собственных крамольных мыслей.

– Зачем?

– Ты же не думаешь, что я отпущу тебя одну?

– Ну, хорошо. Тебе виднее, конечно. Только билетов нет, я подумала, может, ты Куталадзе набёрешь? – Нина вальсировала, держа коробочку на вытянутых руках. – На его джете намного спокойнее, Вадюш.

– Наберу…

Дождалась очередной овуляции, вытерпела унизительный секс с собственным мужем, и снова свободна. Теперь опять туры за шмотьём, бранчи с подругами и бестолковое исследование салонов красоты, чтобы заставить женское время притормозить свой бег.

Руки стали машинально бить по карманам в поисках утешительного никотина, потому что иногда лучше не разоблачать коварные планы жён, чтобы спать спокойно.

Тем не менее, я покорно набрал друга, чтобы организовать комфортный перелёт, и почему-то сел в кресло, наблюдая за ней. Сборы прошли молниеносно, казалось, что Нина ещё до нашего разговора собрала вещи. А когда заглянул в приоткрытую дорожную сумку, забитую аккуратно упакованными деликатесами, от сомнений не осталось и следа.

– Бинго…

После того, как счастливая супруга в компании двух охранников отчалила в аэропорт, а квартира опустела, я первым делом вырубил батареи, выставленные на максимум, открыл все окна и закурил прямо в столовой, стряхивая пепел в розовую фарфоровую чашку из сервиза, за которым она гонялась целый год. Фарфор… Запеченная белая глина стоимостью, как крыло самолёта. Дурь… И то, что я, стоя в пустой квартире, думаю о розовых чашках, тоже дурь.