Я не твоя невеста, Дракон!

Мой приговор, похоже, уже подписан.

– Тем лучше для тебя, – голос Сильвана прозвучал совсем тихо и хрипло. Неужели он был неравнодушен к моему двойнику?

– Кто такой Маркус? – спросила я, испытывая странные чувства. Что это? Жалость? Сопереживание? Я что, готова помогать этому эльфу? Несмотря на то, что он меня похитил? Вот дуууура! Я даже головой тряхнула, чтобы отогнать от себя эту идиотскую мысль. Скорее всего, мне придется сделать то, что от меня хотят, чтобы спасти жизнь своим близким, но я не стану участвовать в отборе добровольно и тем более пытаться его выиграть.

– Это старший брат Элиан, – ответил Сильван. – Он более всех заинтересован в том, чтобы его сестра попала на отбор и, в идеале, выиграла его.

– И что бы это дало? – спросила я, приняв к сведению новую информацию. – Ну стала бы женой дракона, и что дальше? Вошла бы в доверие и вонзила нож в сердце?

– Практически, – не стал отрицать эльф. – О способе избавиться от Скайгарда ты узнаешь только после того, как выиграешь отбор. До этого эта информация лишь будет смущать твой ум.

– Сам факт того, что из-за меня кто-то умрет, уже будет смущать.

– Думай лучше о своих близких. И о том, что ты сильно поможешь этому миру, приняв участие в избавлении от тирана.

– Он так ужасен? – хмыкнула я.

– Хуже, чем кто бы то ни был. Поверь, Маркус – гораздо более достойная кандидатура занять хрустальный трон.

Я вздохнула. Сомневаюсь что-то, что мой так называемый брат являет собой образец добродетели, с такими-то методами убеждения. Но вариантов все равно нет, придется помогать, или мои близкие пострадают.

– Много лет назад, – Сильван снова сбросил с головы капюшон, и я отчетливо видела, как его губы изогнулись в горькой усмешке. – Люди решили, что у Драконов слишком много власти и объявили им войну. В свои союзники они заполучили эльфов, орков, шанар, да практически все население Алассара, кроме гномов, которые предпочли сохранить нейтралитет.

Я чуть поерзала, усаживаясь удобнее. Снова накатило ощущение нереальности происходящего. Уши Сильвана, длинные, заостренные, чуть подрагивали, когда он говорил. Я едва не наяву услышала голос бабушки: “Эти лопухи бы на холодец”.