Повелевать богами

Орал, что ты его опозорила. А тут ещё и недобитая тобой ведьма явилась. И давай излагать стихами, хоть и зашла она издалека, но я понял, к чему клонит. И я сам признался. Сказал, что ради этого сейчас и прилетел. Что странно, Элифана эта новость не удивила.

– Он знал, – смущённо отвожу глаза.

Артон действительно отмазал меня почти по всем статьям перед отцом, вот только с Элифаном ещё не всё понятно. А он вновь проявил чудеса телепатии и заговорил:

– Во время сегодняшнего разговора ему было нелегко, но твой муж поблагодарил меня за то, что я вступился за тебя, за то, что взял на себя всю ответственность, ну и за то, что смог отказаться от тебя… – последнее было сказано очень тихо.

Молчим. Сижу попиваю морс из полюбившихся мне здесь неведомых ягод, который я ещё с первых дней в столовке заценила. Вот и откуда Элифан об этом прознал? Хотя… я же поначалу часто обедала в компании Морганы, вот она и могла без всякой левой мысли проболтаться о моём пристрастии. Иного объяснения столь незначительной, но приятной мелочи, как появление в замке моего любимого напитка, просто не было.

И тут заметив, что на крышу выходит Элифан, и понимая, что тет-а-тет вот-вот закончится, я кое-что припомнила:

– А что за должок за тобой?

Мне показалось, или сидящий напротив меня бог смутился?

– Истинные чувства, – тихо, чтобы никто кроме меня не услышал, произнёс он. А я непонимающе приподняла бровь. – Прости за ту неприятную сцену, что ты застала.

Хотелось сказать, что мне, собственно, неприятно в тот момент не было.

– И за то, что, поняв, что теряю свободу, я всё-таки завершил начатое, – ещё тише говорит.

Смотрит в глаза. И в них так и плещет раскаяние! Да ладно-о-о… всматриваюсь: ох… ёлки ж палки, ей богу раскаивается! Что это с ним, а? Нет, ну помню папины бредни о его долгой любви. Но об этом я уже на досуге успела подумать. И поняла: какая к чёрту любовь двадцать пять тысяч лет? Да и вообще, этот озабоченный субъект и любовь явно несовместимы.

Странно, что Элифан до сих пор не подошёл. Отрываю взгляд от собеседника и вижу, что муж как ни в чём не бывало присел за столик к родителям и мило о чём-то беседует. А Артон тем временем помалкивает. Вот Элифан смотрит в нашу сторону, улыбается мне и встаёт, явно собираясь идти к нам.

– Там на плато, я вдруг осознал, как глупо себя вёл. Да и вообще многое в ином свете увидел.