Повелевать богами

Но она словно не заметила моё смущение и очень больно ужалила: – Не то, что некоторые!

На несколько минут в комнате повисла гнетущая тишина. Алсея отвела взгляд и кусает губку. Я сверлю взглядом дырку в одеяле. И думаю, думаю, думаю. Одно ясно: Кхёрн здесь был и явно неоднократно. Если уж она сумела простить Альранда после всего, между ними случившегося, то и этого, на мою голову, видимо поняла и жалеет теперь.

– Но речь не о нём тогда шла, а о его сыне, – наконец-то нарушила молчание эльфа.

– Сыне?.. – забыв обо всём, опешила я.

– И Кхёрн, и брат знали, что в то время, пусть и тайком от родителей я уже встречалась с Альрандом. А вот Гардариель, – эльфа погладила ластящуюся к ней крохопету, – наша младшая, наоборот, души в Лексае не чаяла, но считала, что она ему не ровня. Кто она? А он – сын бога!

Малютка в подтверждение этих слов тихо шмыгнула пятачком и спрятала мордашку под мышку уже довольно долго и явно не без труда поддерживающего максимальную материализацию призрака.

– И? – напомнила о том, что хочу узнать эту историю до конца.

– И… у нас не принято так быстро, как у вас, оборотней и фей, браки сотворять. У нас это растянутый на долгие годы ритуал. Куда спешить? Жизнь штука долгая. Это простые смертные по двести лет живут да от скуки мрут, магически одарённым такого счастья не дано. А в нашем роду все поголовно – маги.

– Хм… не знала, что от этого длительность жизни зависит.

– Здрасти! – воззрилась на меня эльфа.

– Ну так то другое…

– Какое другое-то? Вот представь: ты обычный эльф, гном или оборотень, например. Какова твоя судьба с момента определения дара? Если дано пшеницу растить, то ты на поле так и помрёшь от той самой тоски в один не самый прекрасный день. И не важно, к чему у тебя дар. Неизменно одно – надоест, опостылет. Права выбора или смены профессии всё равно нет. А у магов всё иначе. Они вольны выбирать занятие по душе и всего-то обязаны совершенствовать свои способности и состоять на службе государевой на случай мобилизации, как недавно… – на этих словах, осознав, что задела болезненную тему, Алсея умолкла.

– Ладно, что там про неё, – киваю на, кажется, придремавшую кроху, – и этого Кхёрнова сынульку, – не желая зацикливаться на проблеме, напоминаю.

– Ну… потом… со мной случилось то, что случилось… – говорить ей об этом тоже было нелегко. Не ко всему привыкнуть можно, как показывает практика.