Замуж за коня

И лучше бы на этом и остановилась! – махнул он свободной рукой и потащил меня дальше, пропуская мимо ушей мои увещевания.

Мы вышли, точнее выскочили на дорогу, ведущую прямиком к воротам. В этот час они уже были распахнуты: многие горожане уходили на реку, в лес и на поля, которые находились за надёжными стенами Остловки.

– Пап, пожалуйста...

Отец замедлил шаг, позволив мне перевести дыхание и осознать, как же сильно ноет рука, за которую он тянул меня всю дорогу.

– Доброе утро, – обратился он к стоявшим на воротах парням.

Те поприветствовали его, вытянувшись по струнке и приложив ладони к краям козырьков своих картузов.

– Мы можем здесь весь день проторчать, лучше пошли домой и спокойно поговорим.

– Я устал с тобой говорить, – рыкнул папа.

– К нам только купцы иногда заезжают по делам, – наседала я.

– Вот и отдам тебя за самого удачливого купца, – заявил родитель, подведя к воротам. – Кто-нибудь уже проезжал? – спросил он у стражей.

– Нет, – ответил один из них.

Папа выглянул за ворота, продолжая крепко держать меня за руку, не давая мне призрачной надежды на бегство.

Широкая дорога бурым полотном простиралась вдаль, со временем истончаясь и превращаясь в точку. И из этой точки что-то двигалось к нам.

Папа приложил ладонь ко лбу, прикрывая глаза от солнца, и вгляделся в даль.

У меня сердце замерло в груди. Я последовала его примеру: приложила не обременённую отцовской бдительностью ладонь ко лбу и стала вглядываться в увеличивающуюся на горизонте точку.

– Кто-то едет, – с облегчением выдохнул отец, опустив руку. – Так что недолго тебе осталось в девках ходить.

– Пап!

Щёки лизнул огонь. Стражники давились смешками — бесспорно, слова отца достигли их ушей.

Время тянулось нестерпимо долго. Мы словно бельмо на глазу стояли перед распахнутыми воротами, ожидая гостя, только угощений, музыки и ковровой дорожки не хватало, чтобы обставить всё на должном уровне.

Точка на горизонте медленно, но уверенно росла, приближаясь к нам.

Наконец стало ясно, что это не торговый обоз, а не особо спешащий в Остловку путник, который не поддавался моим мысленным уговорам свернуть на одну из троп, уходящих в лес или в поле, а лучше к реке, чтобы там освежиться, не потеряв ни единой монеты в местном трактире или гостинице. С чужаков у нас три шкуры сдерут, не моргнув и глазом.

От разглядывания дальнейших метаморфоз с серым пятном на горизонте нас с отцом отвлекла карета, подъехавшая к воротам.