Цвет крыльев. Белый

Эйприл промолчала, и Таннер был ей за это благодарен. Ему не хотелось обсуждать сегодняшнее.

Эйприл тоже не хотелось.

Иногда она ревновала его, и тогда они ругались. Точнее, ругалась сама Эйприл, выставляла его за дверь и обещала больше не разговаривать, но он возвращался, и она сдавалась. Тем более, что Крис, может и думал об Анжеле, но поступки его были прямо противоположны мыслям, и это устраивало Эйприл.

Не то, чтобы она привыкла быть второй, или ей было все равно. Нет. Просто она вела себя, как стерва, а он – как подонок.

– Я думаю, нам стоит перестать скрываться, – сказал Крис, усмехнувшись.

Они лежали на кровати, и казалось удивительным, что он вообще о чем-то думает. Эйприл вот была полна блаженной пустоты.

– Ты хочешь вызвать ее ревность? – ответила девушка.

– Нет, не хочу, – Крис обнял ее. – И я уже не раз говорил тебе, что...

Он действительно не хотел вызывать ревность, да и знал, что этого не выйдет. А еще он знал, что Анжеле не нравится его выбор, а значит, ей будет неприятно все это видеть.

Ангельского оставалось в нем все меньше и меньше.

– Что с ней покончено. Ладно, если ты настаиваешь, давай перестанем прятаться, – Эйприл и сама уже подумывала об этом.

Ей надоело жаться по углам, а Крис сейчас был достаточно крут, чтобы не испортить ее статус.

Сразу же на следующий день, под перешептывания, они заявились в столовую вместе.

Эйприл не пожалела о своем решение – лицо Анжелы того стоило.

***

Дни шли, а ничего не менялось. Крис не знал, что планирует делать Дэймон, когда Самаэль уедет. Не знал даже, что Самаэль собирается уезжать – он не лез в ангельские дела, проводя время, как обычный, пусть и испорченный подросток.

Днем он ходил в школу, забирая по пути Эйприл, и вместе с ней же проводил все перемены. Вечерами, к неудовольствию семьи Таннеров, они оставались у него дома, слишком занятые, чтобы даже разговаривать.

Он метался среди деревьев с нечеловеческой скоростью, ломая ветки, круша все на своем пути. Так становилось немного легче примириться с мыслью об Анжеле и Дэймоне. А самое страшное, что теперь Крис даже не был уверен, чем вызваны все эти чувства – ангельской любовью, или обидой и гневом падшего.