Верни мою жизнь

Дачные посиделки с давней подругой, уютный треск свечей — все так и располагало к мистическим разговорам по душам. А этой ночью во сне я как раз увидела странного незнакомца, чьего лица так и не увидела. Зато эмоции были ух — самые настоящие, даже до сих пор мурашки по коже бежали от одного воспоминания.

Катя хитро сощурилась.

– Что задумала? – усмехнулась я, подперев ладонями подбородок.

Катя достала с подоконника какую-то старую кожаную тетрадь и задумчиво покрутила в руках.

– Вдруг твой сон непростой был? Представляешь, нашла тут и узнала, что оказывается, моя прапрабабушка была почти что ведунья.

Может, поэтому… — Она покосилась на тетрадь. — Только это не дневник, а… ну, словом, заговоры. Понимаешь? Древние.

– А-а-а, – протянула я с серьезным выражением лица, – заговоры. Понятно. Кого заговаривать-то будем?

– Тебя! – подняла вдруг на меня глазищи Катя.

– Меня, – зачем-то заулыбалась я. – Ну вот еще. От сглаза, что ли? Так-то у меня, Катюх, все в порядке. Работа есть, учеников вот новых набрала на английский, жилье тоже, молодой человек…

– Молодой человек! – фыркнула Катя.

– То-то и оно. Сережа твой, ты уж прости, молодым человеком явно и останется. Муж тебе нужен, а вы уже три года ни мычите, ни телитесь.

– Да зачем нам этот штамп, – привычно отозвалась я. Только ленивый не спросил, когда мы наконец с Серегой поженимся и детей нарожаем. – Нам по двадцать семь всего, куда спешить?! Это раньше старость рано подбиралась, сейчас-то самая жизнь: путешествия, свобода, в конце концов.

– Вот-вот. Свобода, – Катя забормотала, склонившись над заветной тетрадкой и скользя взглядом по строкам. – Сереже твоему привольно живется: в твоей квартире, ты ему как примерная женушка еду готовишь и носочки стираешь, а он тебе что? Ты яркая такая, блондинка зеленоглазая, талантливая, умница, а живешь ради галочки, как мама с папой сказали. Сын маминой подруги – какая банальность. Любишь его хоть немного или так, тоже удобно стало?

– Да ну тебя, – отмахнулась я. – Нормально мне с ним.

Как у всех. Весело иногда. Да и в целом есть мужчина в доме...

Прозвучало, конечно, не очень. Несколько минут мы помолчали: Катя читала, я думала о своем. На миг на душе стало одновременно зябко и как-то пусто, будто предчувствие какое охватило.

– Слушай, – опять понизив голос заговорила Катя, листая записи. – Здесь даже гадание есть на суженого.

– Суженый-ряженый… Ой, Кать, не верю я в это. Нет никаких единственно верных и на всю жизнь...