Правила первокурсницы

Вы понимаете? – Он склонился к моему лицу, а я не знала, что ему ответить. – Все будет так, как решит князь, и не иначе. Даже если вы положите в бою всех серых псов, это ничего не изменит. Оуэн не сможет бегать вечно.

– Но… но… – Я не знала, что сказать, и ухватилась за первую мысль, что пришла в голову. – Но князь применяет запретную магию!

– Предлагаете послать к нему жрицу? Он же ее, бедняжку, повесит на первом же верстовом столбе, и нас с вами за компанию. Тогда уж мы точно не сможем ему ничего доказать.

– Но богини же запретили…

– Хотите обратиться в вышестоящую инстанцию? Отлично.

Но с богинями договаривайтесь без меня. – Он снова жалостливо улыбнулся, как маменька одной из сироток, что подарила ей вышитый гобелен, который не подходил ни к одной гостиной, который казался везде неуместным, совсем как тон учителя.

– Милорд, – в отчаянии прошептала я. – Но что же нам делать?

– Вам – ждать. А я пойду пока выясню, поймали ли Оуэна. И если поймали, попробую с ним поговорить, а потом с князем.

Но если по возвращении я не застану вас на этом самом месте, – магистр указал пальцем в пол, – если вы опять броситесь геройствовать, то на мою помощь больше можете не рассчитывать. Это ясно, Астер? – голос мужчины стал жестким.

– Да.

– Вот и отлично. – Он снова улыбнулся, и изуродованная половина его лица скривилась.

Дверь захлопнулась, и я осталась в кабинете магистра одна. В кабинете, где со всех сторон на меня смотрели не лица родовитых предков, а похвальные листы, грамоты, приказ о награждении и жаловании каких-то привилегий… Они давили сильнее, чем взгляды пращуров.

Отчего-то вспомнились слова магистра: «Об этом и сам уже догадался». А кто еще, кроме него, догадался? Кто из тех, кто был сегодня у разрушенной библиотечной башни, видел, как я бросилась за «тиэрским бароном»? Сколько еще таких догадавшихся?

Я прижала руки к горячим щекам. А ведь это важно. И дело не в репутации. Не только в репутации, которая скоро начнет трещать по швам, как старое платье. Как сказал Крис: «Ножик у горла той, на которую боишься даже смотреть — самый лучший способ заставить открыть рот того, кто не хочет говорить…» А если ножик приставят не к моему, а к его горлу? На что я готова, чтобы отвести беду от Криса? Ответ прост и ужасен – на все.

И проверять, если ли у этого «все» предел, мне совершенно не хотелось.

Магистра не было долго. Очень долго, мне показалось, целую вечность. Но сколько точно, я не знала, от этого вечность становилась еще длиннее.